Мэл неизменно восхищался проницательностью Кэпа: тот видел насквозь и преступника, и его жертву. У такого человека есть чему поучиться… Биззи наверняка тоже был впечатлен способностями босса. Нет, он нередко насмехался над Мэлом за преклонение перед Кэпом, однако сам ловил на лету каждое его слово.
– Посмотрите это видео – и поймете, с кем мы имеем дело.
Кэп повернулся к импровизированному экрану на стене и нажал на кнопку воспроизведения. Ролик троица смотрела в полном молчании. Мэл как мог старался казаться невозмутимым.
Запись подошла к концу, и Кэп продолжил:
– Парень надеется выйти сухим из воды. Разумеется, и мы, и мстители рассчитываем на иной исход. Нам следует добраться до него первыми. – Лицо босса окаменело, и Мэл услышал, как скрипнули его зубы. – Он не уйдет безнаказанным!
Кэп помолчал, опустив плечи и уставившись в пол. Мэл и Биззи неловко переминались с ноги на ногу, пока он не поднял взгляд.
– Мы выполним задачу так, что комар носа не подточит, – наконец медленно, подчеркивая каждое слово, сказал босс, изобразив двумя пальцами жест «ok».
Его неизменное желание делать все без сучка без задоринки каждый раз восхищало Мэла. Кэп производил на него впечатление своего рода художника, безупречно копирующего чужие преступления. Он видел каждый эпизод глазами преступника, вникал в его психологию, пытаясь попасть в самую точку.
– Биззи, ты еще раз посмотришь информацию по делу – вдруг мы что-то упустили? Мэл, нам потребуются улики.
– Есть, Кэп, – в один голос ответили они.
Коммуникатор босса коротко пикнул, и он бросил на экран быстрый взгляд, а затем расплылся в широкой улыбке.
– Мы установили его местонахождение, мальчики!
Мэл и Биззи вышли из офиса вслед за Кэпом, стремясь увидеть, как свершается подлинное правосудие.
Солнце уже опускалось за горизонт, когда Грейс вернулась домой. Дэн отсутствовал, и она воспользовалась возможностью просмотреть материалы на рабочем коммуникаторе. Следовало подготовиться к следующему рабочему дню, однако в ушах все еще звучал голос Реми. Пароль так и не установила… Обязательно надо заняться этим позже, сделала Грейс мысленную заметку.
Усевшись на край дивана, она дрожащими пальцами ввела свое имя. Так, что известно о Реми с момента первого ареста? На экране появились полицейские снимки в профиль и фас, и у Грейс перехватило дыхание. В прошлом году ее приемного брата отправили на третий уровень после жестокого избиения человека по имени Элфи Буллок.
Грейс сразу узнала имя пострадавшего, хотя его куда чаще называли Бульдогом. Сутенер, наркоторговец – точь-в-точь как тот урод, из-за которого умерла Лотти, пусть и не от его рук, а от передозировки наркотиков, на которые он ее подсадил. Добивался полного подчинения…
Быстро просмотрев выдержку, посвященную Бульдогу, Грейс пришла к выводу, что тот манипулировал женщинами в таком же стиле. Не потому ли Реми на него напал?
Но какого черта он не потребовал смягчения приговора? Если суду была известна биография Реми, его вполне могли определить на второй уровень. Детская психологическая травма, ранняя утрата матери… Нет, о прошлом обвиняемого никакой информации в материалах не содержалось.
Биологическое сканирование не выявило ничего необычного – ни повышенного уровня тестостерона, ни посттравматического стресса, ни наркотиков – даже выписанных по рецепту. Химический баланс веществ в норме, никаких неврологических отклонений – одним словом, ни единой причины, по которой Реми могли бы направить на второй уровень для психологической помощи и реабилитации.
Последнее правонарушение – нападение на наркодилера (не заладилась сделка). Пострадавший в итоге скончался, и Реми, уже прошедшему третий уровень, теперь светила «Сибирь», однако он ударился в бега.
Грейс отказывалась понимать прочитанное. Реми связался с наркотиками? Это после того, как его мать погибла от передозировки? К наркотикам они оба относились с отвращением. Уличная драка, мелкое воровство – это часть обычного репертуара, но наркотики?
Впрочем, Грейс отдавала себе отчет, что за пятнадцать лет могло измениться очень многое.
Она полистала материал и наткнулась на скан мозга, сделанный на третьем уровне. Снимок был не слишком четким, однако определенные области подсвечивались, предполагая склонность к психопатии. Грейс некоторое время в шоке изучала скан.
Реми – психопат? Нет, не может быть!
Наконец она утомилась, да и, как ни крути, пора было подготовиться к завтрашнему испытанию. Пришлось переключить внимание на Робин.
Кража эмбрионов…
Завтра в клинике придется сохранять хладнокровие. Ей не хотелось вновь попасть под изучающий взгляд Эбигейл. Чувства по поводу детей у Грейс были сложные, и напоказ их выставлять ни в коем случае не следовало. Слишком больная тема, слишком личная. Она работала не покладая рук, чтобы себя защитить, возводила один бастион за другим – образование, деньги, брак. Все, что только можно, лишь бы поглубже похоронить прошлое.
Робин Купер хотела ребенка, однако не могла его себе позволить.
Грейс ее случай воспринимала болезненно.
