Творчество или болезнь - другой альтернативы страданью мы не видели. И потому с энтузиазмом включились в программу, поставившую задачей раскрепощение творческой инициативы человека в период, когда он еще не завершил своего становления не только личностно, но и биологически. Люди, с которыми нам предстояло сотрудничать, были подростками от 12 до 15 лет.[169], их преподаватели и родители.
Для себя эту программу мы назвали «Гадкий утенок», памятуя сказку Г.Х. Андерсена.
Ниже я изложу понимание, которое определило наши задачи.
Вместе с А.Д. Зурабашвили[170] я считаю, что человек, во-первых, не «Homo sapiens» - разумный, но «Homo moralis» - нравственный, и в этом его специфика.
На любых ступенях индивидуального развития и деградации после того, как сформировалась первая приобретенная человеческая потребность - потребность в маме, всегда -и в абсолютной запрограммированности, и в творчестве, и в болезни, и в здоровье, и невольно и сознательно - всегда человек в своих поступках и переживаниях направляется не «презренной пользой» (A.C. Пушкин), но ощущением Добра и Зла.
И Ад безучастия, смерти, забвения и Рай творчества, жизни, бессмертия, участия в человеческой истории, и болезнь, и здоровье человека, и тонус организма - вся его энергетика движутся в самой непрерывной зависимости от часто несознаваемых нравственных направленностей - нравственного чувства.
В терапевтическом процессе от него (нравственного чувства) зависит и отношение к лечению, и участие в нем.
В воспитательном, педагогическом взаимодействии, в любом сотрудничестве от нравственного чувства зависит, насколько раскроются потенции участника сотрудничества, насколько он будет участвовать в процессе.
То, что для человека достойно, лестно, престижно наконец, он предпочитает здоровью, выгоде, порой даже жизни.
Задача; повысить нравственный статус творчества
Этим определялась задача повысить нравственный статус творчества (в «сердце» родителей, в нормах группы, в ощущении лидеров групп, в ощущении подростка), перевести его в разряд высших личностно и социально необходимых ценностей[171].
Нравственное чувство, определяющее всю жизнедеятельность человека с его организмом, то есть и сам человек, формируется под влиянием социокультуральных нравственных стереотипов, реально существующих в формирующей человека общественной среде.
Большинство из этих нравственных стереотипов не осознаны - на уровне общественного сознания не отрефлексированы.
Многие из этих стереотипов антагонистичны современному человеку.
Будучи детищем античеловечных культур, неосознанные, непонятые и незамеченные, такие нравственные стереотипы тормозят психологическое, нравственное развитие каждого. Задерживают нас пожизненно на инфантильных фазах роста. Предопределяют индивидуальную неприспособленность, безбудущность, болезнь. Делают для всех затруднительным, а для многих и невозможным творчество. Снижают суммарный энергетический потенциал общества. Задерживают или останавливают общественное развитие (в том числе и экономическое).
Некоторые из этих нравственных стереотипов, прежде известные, порой на словах даже отвергнутые, а потом и забытые, продолжают, тем не менее, «подпольно» существовать в нравах, привычных, общественных ритуалах. Пронизывают собой произведения литературы, искусства («обычай - деспот меж людей» A.C. Пушкин).
Так они (эти нравственные императивы) не только осуществляют «связь времен», но и, из-за невнимания к этой связи, приковывают человечество и каждого человека к давно потерявшим свой приспособительный смысл штампам. Разрывают связь будущего с прошлым, запрещают человеку, расти. Сковывают нас на уровне главного регулятора человеческого переживания и поведения - на уровне нравственного чувства.
Вместе с М.С. Каганом[172] я уверен в том, что «формирование личности происходит в процессе активного освоения человеком той или иной культуры».
Как человек сформирует себя, зависит, с одной стороны,
- от того, как он умеет выбирать, насколько внутренне не стеснена его инициатива (человек с подавленной инициативой навсегда остается имитатором человека!), с другой
- от того, что ему предлагается и доступно.
В этом смысле Христос или Гитлер, Пушкин или Герострат могут влиять на становление личности больше, чем близкие люди.
Но совершенно бесконтрольно, а поэтому наиболее неотвратимо влияют на формирование личности неосознанные нр а вы, чувства и вкусы людей. Скрытые, действительные пристрастия наших близких и далеких могут влиять и влияют больше, чем все их вместе взятые слова, лозунги и явные действия.
Невольно мы выражаем себя, куда больше, чем преднамеренно. Куда неотвратимее и воздействуем друг на друга этим непроизвольным выражением наших подлинных отношений.
При этом я не ставлю под сомнение благость намерений подавляющих и узурпирующих друг друга на деле людей.
