— Магазин мой открыт с семи утра и до восьми вечера, он к вашим услугам, а кофе всегда можно попросить. — И тут же приказал Терезе: — Когда друг Дан здесь появится, а я думаю, он будет появляться часто, подай ему чашку кофе. Если будешь занята, он подождёт, он торопиться не будет, не так ли, сеу мудрец?
— Какая спешка, капитан, всё своё свободное время я посвящу исключительно этому делу. — Глаза его были устремлены на Терезу, словно он говорил о ней и для неё.
Тереза с кофейником и чашками вышла, капитан сообщил:
— Поговаривают, что Теодора — вы знаете, что её зовут Теодора? Ласково — Тео, — так вот, поговаривают, что ей больше нечего защищать, путь открыт, один цирковой артист, что здесь гастролировал, уже её осчастливил. Что касается меня, то я в этом сомневаюсь. Правда, они целовались и обнимались, я сам всё видел отсюда, из магазина, и больше того, позволяли многое другое, но в главном сомневаюсь. Да и где они могли найти место? Кажазейрас не Баия, где легко можно устроиться, и не ферма, где под рукой лес. Не говоря уже о том, что здесь все следят за чужой жизнью, и вы скоро в том убедитесь, и только я делаю всё, что мне заблагорассудится. Пускай болтают что хотят. Но с подобными дамами, как эти соседки, я не общаюсь. И если когда-то общался, то лишь потому, что решил жениться. Теперь ^е я вольный стрелок и охочусь, когда хочу и на кого хочу, это не приносит ни головной боли, ни усталости. Говоря откровенно, я думаю, что Тео и этот актёришка просто флиртовали, всё остальное — пустая болтовня. Да, так или иначе, девица стоит того, чтобы взять её!
Даниэл повысил голос, взглянув на Терезу через плечо Жустиниано Дуарте да Роза:
— Самая красивая, какую я только встречал в жизни!
— Ну-ну, не преувеличивайте. На мой вкус, плод перезревший, я люблю зелёных, да и знавал гораздо лучших. В Аракажу, в заведении Венеранды, есть одна иностранка, не то русская, не то полячка, не важно, так вот она целиком блондинка. Такая блондинка, и говорят, что у неё на родине они называются вроде бы платиновыми.
— Платинум-блонд, — подтвердил Дан.
— Вот именно, это совсем не наши блондинки. И мне хочется поехать в Европу, чтобы купить там такую вот блондиночку, всю, всю — с головы до пят.
Даниэл делал вид, что внимательно слушает, но глаза его пожирали Терезу. А Тереза Батиста никогда никого до сих пор не видела красивее этого молодого человека. Никого? Может, доктор Эмилиано, хозяин завода, но он был совсем другой; Тереза посмотрела на Дана и, неожиданно смутившись, улыбнулась ему, приоткрыв рот.
Да, улыбнулась и продолжала улыбаться, сама не зная почему, как, не зная почему, смотрела на него. А молодой человек ходил вокруг да около, кружил возле магазина, заходил внутрь. Заходил поговорить с ней, попросить стакан воды. «А может, чашечку кофе? Пойду принесу». Тереза чувствует себя неловко, голос её дрожит, она робеет. Пока Даниэл ждёт, он задаривает работающих в лавке американскими контрабандными сигаретами. Парни посмеиваются, будучи убеждёнными, что в роли героини будущего романа молоденькая Теодора. С нескрываемой завистью следят они за манёврами этого завоевателя сердец, приехавшего из большого города, чтобы покорить невинную жертву, впрочем, не такую уж невинную, да и покоритель симпатичный.
На своей железной кровати с набитым травой матрацем Помпеу частенько проводит ночи с Теодорой и даже Терезой, они целуют его лоснящееся от жира небритое лицо, в подобных захватывающих сновидениях он овладевает и одной и другой запросто, как и другими местными девицами и артистками кино, среди которых предпочтение он отдавал Теодоре и Марлен Дитрих. На деревянной койке темнокожего, губастого, с жёсткой шевелюрой и мозолистыми руками Мухолова тоже частенько теряют сознание Теодора и три её сестры, как и все прочие покупательницы магазина, и Тереза, и, уж простите, дорогой друг Дан, дона Беатрис, ваша мать, которую он, Мухолов, когда служил у судьи на побегушках, ещё до того, как стал работать в лавке капитана, увидел в чём мать родила: выходя из ванной, она какое-то время умащивала себя кремами и духами, отчего Мухолов пришёл в восторг: да, эта мадам — самая чистая, она душит даже… Но предпочтение он отдавал всё же Теодоре, ведь Мухолов видел Теодору и артиста цирка…
Случалось, что Теодора приходила в магазин за покупками в лёгком платье с большим декольте, открывающим её груди. Тогда они с Помпеу бросали жребий, и тот, кто выигрывал, шёл её обслуживать. Теодора не отдавала себе отчёта в том, что была предметом пари приказчиков капитана, она подолгу задерживалась в лавке, опираясь локтями на прилавок и выставляя на показ груди — Тео не носила бюстгальтера. Вместе с покупками Теодора уносила с собой и беглые взгляды парней, эти взгляды она, мечтая, вспоминала бессонными ночами. Как только Теодора уходила, Помпеу тут же мчался в отхожее место, а Мухолов хранил возбуждающее видение до ночи.
