Пересадка в Бруклине. Довольно широкие, серо-коричневые улицы. Везде говорят по-русски. В магазинах — русские продукты и русские газеты. Чувак приводит другого, с почти идентичной козлиной бородкой, только немного ниже и намного старше. Они смахивают друг на друга. Мы интересуемся, не родственники ли они. Говорят, что нет. Наверное, бородки сходство придают. Мода такая, решаем мы. До границы едем в фургончике чувака постарше. Доезжаем уже в темноте. Рассчитываемся с ним же. Таксу Федян как ни странно уже с точностью до копейки знает — канал накатанный. Бредём в темноте под ясным звёздным небом во Французскую Америку. Я как всегда налегке, с рюкзачком, а Федян пригруженный, с чемоданом, который он с грохотом катит за собой по асфальту.
— Федян, а шмалять точно не будут?
— Да нет, что ты, что ты! Это же не Таджикистан тебе какой-нибудь! Всё ровно будет, — но сам он, по-моему, слегка ведётся.
— Да ладно, я пошутил, — я хлопаю его по плечу, но у него аж чемодан вываливается из руки. Он матерится, подбирает чемодан, и мы грохочем с ним дальше.
На границе ни души. Я громко стучу в окошко, минут через десять оттуда появляется заспанное лицо квебекского пограничника.
— Oui, messieurs?
— Nous voulons habiter a l’Amerique francaise! — радостно восклицаю я. Он равнодушно машет рукой на вход в помещение. Это типа зала ожидания. Здесь уже сидит молодая армянская семья с маленькой дочкой и очень симпатичная девчонка, постарше нас года на 3–4. Федян, как бы невзначай, приземляется рядом с ней, и уже через полчаса они вовсю рассказывают друг другу истории из своей жизни. Аня зовут, из Питера. Молодая вдова. Муж умер от передоза. Теперь решила податься сюда, строить новую жизнь, вроде нас. Я общаюсь с армянами. Эти уже несколько лет живут нелегалами в США. Надоело. Варшам говорит, что там только «пашешь как ишак, а даже ребёнка лечить, если заболеет, трудно. И трясёшься всё время за положение своё. Унижения сплошные». Да, не позавидуешь такой жизни. Надеюсь у нас, здесь во Французской Америке не совсем так будет. «Не, это вы правильно выбрали. Во Французской Америке сейчас и уровень жизни, и социальный пакет лучше, а требования для иммиграции мягче. Вот и идёт сюда, как видишь, переселение народов уже несколько лет. Наверное, скоро в этом смысле ситуация изменится, в худшую сторону.
Говорят, уже начинает меняться. ООН, фонды всякие, выделяют, конечно, большие суммы Французской Америке под это дело, но этот приток иммигрантов уже перестаёт быть выгодным», теоретизирует Варшам. Но здесь его прерывают, уводят на собеседование и подвергают очень тщательному, полуторачасовому обыску. Создаётся такое впечатление, что он хрен на редьку меняет. Когда его наконец выпускают, семья буквально срывается с места и уезжает в сторону Сен-Дени. Варшам кивает нам на прощание. Выходит тот выспавшийся погранец.
— Мадам, можно вас? — Аню обыскивают не так долго. У неё всё нормально.
На прощание она обменивается с Федяном контактами. Договариваемся встретиться в Сен-Дени. Наступает наш черёд. У нас искать на самом деле нечего. Запретов нет. Бабок тоже нет. Нас отпускают в Сен-Дени.