— Ты не должен так говорить. Это очень глупо. И вообще, ты ведь говоришь, это было твоё первое «путешествие»?
— Ну да, я не пробовал «кислоту» раньше.
— Нельзя «путешествовать» одному. Особенно в первые разы. Кто-то должен приглядывать за тобой. Сказал бы мне. Одному — опасно. Особенно если ты человек с пессимистическим скла- дом ума, склонный к депрессии.
— Курт, я думаю, это обо мне… Я становлюсь именно таким, Курт, дружище…
За пару месяцев до этого я снова встретил Альфию. Вот так, просто, выходя из перехода на станции «Шепердс Буш».
— О, Альфия! Привет! — она слегка прищурилась, её неког- да пронзительный взгляд был мягок и прозрачен, как осеннее небо.
— Здравствуй, Алик. Вот это встреча.
— О, да! Это просто поразительно! Два алма-атинца встреча- ются у лондонского метро! Никогда бы не подумал, что такое бывает!
— Я недавно вспоминала о тебе, — она сказала это так спокой- но, а у меня ноги стали ватные. Она мне казалась такой нежной, такой хрупкой, на неё неловко было даже дышать.
— У тебя есть время? Может пройдёмся? — говорю я неуверен- ным, напряжённым голосом.
— Хорошо.
Она шла рядом со мной… Моё сердце переполнялось глу- пейшей нежностью… У меня по-прежнему заходилось сердце… Мне было трудно дышать… Мне было трудно даже выносить эту честь — идти рядом с этим небесным существом… С объектом моего тайного обожания… С моим ангелом… Моей Принцессой… Я любил её с того осеннего дня, когда впервые увидел её в том школьном дворе… Я не мог забыть о ней… Она снилась мне каж- дую ночь… Я узнал, где она живёт… Простаивал вечера напролёт под её окнами… Там за шторами зажигался свет… Иногда можно было различить её силуэт… Она там двигалась, дышала… Я пи- сал ей стихи… Анонимно, оставлял их в почтовом ящике… Она догадалась, что это был я…
— Жаль, что мы не виделись чаще в Алма-Ате, — говорит она. Я соглашаюсь… Действительно ведь жаль… Ведь я никогда тол- ком не ухаживал за ней, потому что мне постоянно чудились какие-то препятствия для этого… Да ни за что такая девушка не воспримет всерьёз такого парня как я, думал я, каждый раз от- гоняя от себя мысли, обдававшие жаром моё сердце… Теперь её слова заставили меня сомневаться в обоснованности всех моих представлений… А вдруг она была вовсе не прочь?.. Вдруг ей было даже приятно моё неуклюжее внимание?.. Моё отношение к ней казалось мне до невозможности глупым… До абсурда… Это была бывшая девчонка моего друга, Мухи… А ведь, каких представлений придерживался он сам?.. Пацан никогда за девчонку мазу не кинет… Косяк… Во-вторых, все знают о том, что любви не бывает — бывает только привязанность… Сейчас я думал только о том, насколько же неверны подобные утверждения… И каких только причин я не придумывал тогда, чтобы оправдать собствен- ную робость… Я не знал, что сделать попытку и быть отвергнутым гораздо лучше, чем упустить большое, искреннее чувство из-за неуместной гордости или нерешительности… Я не знал об этом, но всё равно я ничего не мог поделать с собой — когда я видел её, я чувствовал, как много она для меня значит, как сильно она мне дорога… Очень… Чересчур… Я проклинал себя… Глупое серд- це… Потом я решил, раз уж ничего не удаётся с собой поделать, любить её про себя… Молча… Издалека… А ведь могло бы полу- читься классно…
— Было бы классно, — продолжает она свою мысль с мягкой улыбкой, словно отвечая на сумбурный поток моих мыслей.
Мы провели тогда вместе весь день… Мы говорили обо всём на свете… Мы прекрасно понимали друг друга… У нас оказалось так много общего!.. Мы показали друг другу все свои самые лю- бимые места в этом холодном городе одиноких людей… Мы си- дели на Трафальгар-сквер и кормили голубей.
— Помнишь, ты мне звонил?
— Да, я помню, как звонил тебе, и мне нечего было сказать. Помнишь, как подолгу мы молчали?
— Я помню, как каждый вечер ждала твоего звонка…
От этих слов мне начало становиться плохо на душе… И с тех пор каждый день мне становилось только хуже…
— Тебе нравится осенний воздух? — спросил я, заглядывая в её задумчивые, ясные глаза.
— Да, очень. Он мне кажется подёрнутым такой особой дымкой.
— Правда? А мне, наоборот, он нравится за свою прозрач- ность. Он мне кажется очень чистым и прозрачным.
— Да что ты, совсем нет. Неужели ты не видишь эту дымку? Она окутывает деревья каждую осень.
— Никогда не замечал. Я попробую.
— Ты не смотри сейчас. Ты попробуй рано утром. Только не разглядывай деревья.
— У меня должен быть рассредоточенный взгляд?
— Да! Не может же быть, что мы видим по-разному, — нежный сентябрьский ветерок ерошил её волнистые русые волосы.
— А ветер ты любишь? — спросил я.
— Очень! Мне кажется, я ощущаю его каждой клеточкой свое- го тела, — и она невольно потянулась, слегка выгибая спину по- кошачьи.
— То порывистый, то ровный, он так похож на нашу жизнь, — говорю я.
— Как хорошо ты сказал, — соглашается Альфия.
До чего же у неё приятная улыбка!.. Как она неожиданно освещает и смягчает красивые, правильные, но немного холод- ные черты её лица… Настоящее солнышко…
