Курт и Гретхен приехали сюда на своём «Фольксвагене- Пассате». После падения Берлинской стены, они просто начали кататься на машине по всей Европе, куда в голову взбредёт. Здесь, например, Грит нашла себе работу, посудомойкой в «Макдональ- дсе», а Курт устроился медбратом в дом престарелых. Днём они пахали, а по вечерам тратили свои заработки в пабах и ночных клубах. Они таскали меня повсюду с собой, научили играть в пул и дартс, я проводил кучу времени, разъезжая в их «Фольксваге- не» по Южному побережью, слушая «Sisters of Mercy», «Bauhaus», а также продукцию фирм 4AD и Mute. Правда, когда мы совались в какой-нибудь ночной клуб, с вопросами, где здесь можно по- слушать готику, нам советовали сходить в церковь.
Андреа познакомил меня с «Crass», «Conflict» и сопутствовав- шими группами типа «Zounds», «Poison Girls» и пр. Дома в Риме у него была полная коллекция всех этих банд на виниле, которую он заботливо переписал на аудиокассеты и теперь возил с со- бой. Тексты у этих групп, конечно, были сильные, от них порой даже пробирало.
По примеру свох немецких друзей, я тоже походил по городу и порасспрашивал народ на предмет нелегальной, недеклари- руемой в налоговых органах работы. Местечко нашлось в райо- не «Маленькой Ямайки», в магазине изготавливаемой на заказ одежды. Там я устроился закройщиком. Ничего сложного в этой работе не было — я стоял в подсобке с ножницами и кроил по меркам, которые мне давал портной, или по готовым трафаре- там брюки с низкой мотнёй, да пиджаки с подложными плеча- ми и косым запахом. Ткани были самых немыслимых расцветок — ярко-красные, зелёные, бордовые, золотые, платиновые. Это была элегантная сторона хип-хопа, костюмчики для воскресных походов в церковь или в самые гламурные клубы местного гетто.
Публика была разношёрстная от растафарианских альфонсов, которых одевали их белые подруги, до отцов многодетных семей. Отцами те, правда, были скорее по юридическому статусу, чем по крови. Все восемь-девять маминых детишек бывали по- рой от самых разных беспечных папаш, не всегда подлежащих идентификации, поскольку зачатие происходило на массовых вечеринках, плавно перетекавших в оргии и свальный грех. Мамаши — дородные матроны — присутствующие при примерке, излучали важность и спокойное довольство жизнью, благосклонно взирая на супруга, когда тот вдруг принимался воспитывать хны- чущих детишек: «Э, ты на кого тянешь, салага? Я тя предупредил со мной шутки плохи! Потому что я это я! Ты понял?», и так да- лее, в том же духе, вращая стеклянным глазом из-под низко над- винутого на лоб растаманского кепи и т. д. Забредал и местный криминалитет, ямайская шпана в капюшонах — поинтересовать- ся на предмет подрезания шмоток. Эти нерешительно тёрлись в проходе минут по 5—10, мониторили обстановочку и сваливали, отметив пару видеокамер CCTV, заблаговременно развешанных хозяином лавки. Приезжали прибарахлиться и серьёзные бритые ребята на «поршаках», нигерийцы и ямайцы, из тех, что дер- жат район Брикстон в Лондоне. Большинство из них поднялось на сутенёрстве и наркоте. Анаши здесь было не достать — особен- ности островной экономики и контрабанды — зато повсюду был гашиш, то бишь ручник, как правило североафриканского или ближневосточного происхождения. Я начал потихоньку откла- дывать кое-какие средства на концерты и фестивали, которые собирался посетить и через пару месяцев уже начал кататься автостопом в Лондон, и дальше по Англии, в случаях если где-то шли интересные концерты.
— Вставай, вставай, пора идти по пабам, — хозяйка запустила меня к Андреа в комнату и теперь я бесцеремонно тряс его за плечо с вытатуированным значком «Красс».
— Дерьмо! Альберто, ты лишаешь меня самого драгоценного ресурса — моего сна!
— Доброе утро! Хи-хи-хи! У нас сегодня большая программа, — Мы должны были ехать, на подпольный сейшн «Конфликта» со Стивом Игнорантом. Он сам сказал, что возьмёт мне билет на поезд до Лондона, а теперь дрых, когда ушли уже все поезда на свете.
Конечно, у нас с ним и так были разные ритмы, но этим утром втройне, потому что я закинулся «спидом». В первый раз амфетаминов мне подкинул недели три назад Чаки, дилер из центровского паба «Boar in Heaven».
— А что мне делать с этим порошком, Чаки? — спросил я. — Нюхать что ли?
— Ничего не надо! Ни нюхать, ни курить!! Берёшь «рузлс», в смысле, ты знаешь бумажки «Rizla»?
— Ну да, из которых вы здесь все косяки сворачиваете…
— Правильно! Высыпаешь в него «спид», заворачиваешь, гло- таешь…
— И?..
— И через 20 минут-полчаса чувствуешь себя замечательно!.. Офигительно!.. Блестяще!..
Я осторожно заворачиваю обратно пакет под столом.
— Я сам сейчас на «спиде»… Знаешь, как классно… Здорово!.. Смотри, что у меня есть, — он задирает майку. У него под пупком пирсинг, брошка какая-то. — Клёво, да же?
— Клёво, приятель… А на фига это тебе? В смысле больно же было, наверное.
66
— О да! Больно… Ну и что, вся жизнь — боль, — Чаки трепется, не останавливаясь. Наверное, прикольное вещество, этот «спид».
— Ну, ты мазо, короче…
