Перед отъездом из Хитроу, я решил прогуляться по Лон- дону в последний раз, втайне лелея тщетную надежду опять случайно наткнуться на Альфию. К тому моменту я уже хоро- шо осознал, что болен ей. Мне уже ничего не нужно было от неё — лишь бы увидеть её, побыть с ней рядом, хоть несколько секунд. Это было всё, что меня интересовало, и я был готов ради этого на всё. Правда, это осознание пришло ко мне, как это всегда бывает в таких случаях, слишком поздно… Приехав на рассвете и выйдя с вокзала Виктория, я безрезультатно прошлялся по этому нелюбимому мной, бездушному городу всё утро. Несколько раз мне казалось, что я видел Альфию, но когда я настигал бегом этих пугливых мисс, меня всякий раз постигало разочарование, глухое и болезненное. В полдень, в час открытия питейных заведений, я начал заходить во все по- падавшиеся по пути пабы, и планомерно напиваться, в каждом из них запивая у стойки «Гиннесом» двойные «Джеймсоны». Когда я вышел к Гайд-парку, будучи уже изрядно под шофе, я не сразу осознал что заполонившая этот район толпа нефор- малов в мешковатой одежде чем-то до крайности взволнована и возбуждена. Это нездоровое возбуждение чувствовалось в воздухе, несмотря на праздничную, карнавальную атмосферу, ритмичную игру на там-тамах, свистки, танцующие там и здесь парочки. По Парк-лейн медленно проехал грузовик с саунд- системой, окружённый целым шествием танцующих. В парке я услышал как что-то кричат про грузовик и свиней. Очевидно, имелась в виду полиция. По мере того как я шёл по парку, в своём ватном опьянении, оживление нарастало, и в какой-то момент меня чуть не сбил с ног выбежавший откуда ни возь- мись Чаки с бутылкой в руке, заткнутой мокрой тряпкой, за которым стремительно неслось ещё несколько агрессивно на- строенных молодых людей с блестящими, остекленевшими гла- зами. В течение буквально трёх-четырёх секунд на моих глазах он поджёг тряпку, которая мгновенно вспыхнула, и швырнул свой снаряд в сторону сгрудившейся на другом конце чёрной массы бобби. Прямо в нескольких шагах перед их колонной сразу заполыхал весёлый костерок. Когда он развернулся, и мы с ним чуть не столкнулись лоб в лоб, он истошно завопил мне в лицо: «Они хотят запретить рэйвы, приятель!». И со всех ног помчался дальше в обратном направлении. Он сделал это весьма вовремя, потому что с другой стороны начала наступать толпа оппонентов в касках, колотящих резиновыми дубинка- ми по плексигласовым щитам, под отрывистые команды гар- цующих на лошадях офицеров, затаптывая своими тяжёлыми сапогами весёлые язычки пламени, сметая всё на своём пути и тесня толпу рэйверов. Бросившийся мне в кровь адреналин заставлял меня стремительно трезветь. Это был неравный ба- клан. Я отступал вместе со всеми, ища глазами пути отступле- нию, готовый в любой момент встать на лыжи, через кусты и оградки. Меньше всего мне хотелось пропустить свой рейс в полицейском участке. Однако и эта масса разъярённых гедо- нистов вокруг меня вовсе не собиралась сдаваться так просто, движимая чувством вполне справедливого негодования. Как я узнал позже, дело было в том, что английское правительство приняло Билль об уголовном правосудии, которым отныне фактически запрещались массовые сборища молодёжи, имевшие целью потанцевать и повеселиться. Хотя эти бедные люди, всю жизнь изнывающие в конкурентной борьбе за кусок хле- ба или за местечко потеплее, и так уже абсолютно разучились расслабляться и непринуждённо общаться, кроме как под воз- действием химических веществ, их вымученное веселье всё равно показалось слишком опасным для общественного по- рядка правящим классам этой страны, возможно, самым кон- сервативным в мире.
Толпа, развивая свой эмоциональный импульс противодей- ствия, так и продолжала теснить ментов, в т.ч. при помощи гра- да камней, бутылок и прочих метательных предметов, пока те, в конце концов, не были полностью выжаты из границ Гайд-парка. Этот перелом в борьбе был ознаменован ликующим рёвом вос- ставших масс и ростом децибелов в усилителях. Повсюду вокруг меня народ лихорадочно, словно в последний раз в жизни, гло- тал таблы, запивая из пластиковых бутылок с кетамином, потому что со временем, когда одной уже начинает не хватать, тебе нуж- на вторая, третья, седьмая, пятнадцатая. Наглотавшись колёс, они принимались, с механической регулярностью трепать друг друга по плечу и резиново улыбаться, старательно изображая доброжелательность. Я спохватился, вспомнив, что уже сильно подзадержался здесь из-за всех этих событий, и что мне следо- вало поторопиться, чтобы успеть на рейс домой. Я развернулся и быстро, без оглядки, заспешил прочь.
Из парка мне вслед донеслось дружное пение хором: «INGLAN IS A BITCH! INGLAN IS A BITCH!».
