— Трудно сказать, но я постаралась разрядить ситуацию. Нищие и воры здесь не редкость, но, как бы там ни было, Рейтлинген снова воспользовался рацией, а сегодня ночью они наконец улетели, — она впервые повернулась ко мне. — Это абсолютно все, что я о них знаю. Они щедро заплатили, даже слишком. Все деньги, разумеется, пойдут в фонд госпиталя.
— Спасибо. Все прекрасно согласуется с уже известными мне фактами. Вряд ли они ещё раз вздумают тебя беспокоить, но на этот случай дай знать Мирай Хану.
— Скорее всего, я этого не сделаю, — просто сказала она.
Я пожал плечами.
— Конечно, тешь свое тщеславие… Но это будет самый быстрый способ от них избавиться и предотвратить любой ущерб.
— Очень мило с твоей стороны, — заявила Клер, хотя не думаю, что в её словах звучал только сарказм. — Нет, Идвал, у нас слишком разные взгляды на эту проблему. Чем больше я сталкиваюсь с твоим миром, тем меньше он мне нравится, — она протянула мне руку. — Прощай.
Я руку взял и на мгновение задержал, стараясь заглянуть в глаза, но она отвела взгляд. Неожиданно даже для себя я её обнял.
— Я не могу порвать с этим миром, Клер. Дорогая, дай мне ещё один шанс, прошу тебя!
Но она только покачала головой и уперлась руками мне в грудь.
— Слишком поздно, Идвал, разве не видишь, слишком поздно.
— Уэйнрайт? — пробормотал я, но ответа не последовало. В зеркале отражались очаровательная девушка и грязный, волосатый оборванец. Красавица и Чудовище. Я отпустил её и усмехнулся. Ничего не оставалось, как перемахнуть через подоконник и спрыгнуть на землю. Последний взгляд назад, ещё одно мгновение — штора задернулась. В глазах Клер стояли слезы.
Я вернулся тем же маршрутом, нашел Сафараза, и мы тронулись в обратный путь.
Глава тринадцатая.
На рассвете мы подъехали к деревне и нашли Уэйнрайта на обочине тропы. Похоже, он провел здесь всю ночь. Я слишком устал и не стал его подначивать.
— Все нормально. Они покинули госпиталь.
— Как она? — встревожился Уэйнрайт.
— Злится.
— На кого?
— На нас обоих.
— Если бы я её видел, то мог все объяснить.
— Действуй, — лениво бросил я. — Что касается меня, то здесь все ясно.
— Куда они направились? — Джеймс попытался перевести разговор в другое русло.
— Извини, но это тебя не касается. Хотя бы до тех пор, пока мне не станут известны твои намерения.
— А что ты собираешься дело?
— Это тоже не твое дело, — парировал я. — Не хочу показаться грубым, но войди сам в мое положение.
— Мне все ясно, — горько заключил он. — И так видно, что тебе доставляет удовольствие оскорблять меня, ублюдок.
Я развернул пони и отправился в деревню. Когда я стал укладываться спать, он открыл дверь нашей хижины.
— Нам лучше прояснить ситуацию, верно? — начал он с порога.
— Какой в этом прок? — огрызнулся я. — Ты снова начнешь выяснять отношения. Послушай, Уэйнрайт, давай на время отбросим все личное. Я пойду до конца, ты же постоянно твердишь об отставке. Ну, ладно, Бога ради, ты же не будешь требовать от меня делиться с тобой информацией, верно?
— Я просто поинтересовался, не собираешься ли ты вернуться в Индию?
— Нет, ты спросил о моих планах.
— Ладно, тогда я спрашиваю тебя сейчас, не собираешься ли ты возвращаться в Индию?
— Нет, с полпути думаю свернуть в сторону. Если хочешь, могу доставить тебя в госпиталь.
— Сам же говорил, что от этого будет мало проку.
— Не совсем так. Я бы посоветовал тебе действовать в том же духе, если считаешь, что можешь от этого выиграть. Я полагаю, теперь ты оставишь меня в покое? Я слишком устал.
— Хорошо, я решил не подавать в отставку.
— Скажи об этом Гафферу, мне до этого дела нет.
— Позволь мне остаться, — с отчаянием взмолился он.
— Что я могу для тебя сделать? Ты же сам отослал свои бумаги, возразил я. — У меня нет полномочий взять тебя обратно.
— Я же говорил, их не приняли. Официально я все ещё на службе. Черт побери, а кто тебя сюда привел?
Конечно, все это было правдой. Если бы Уэйнрайт не откликнулся на письмо Клер, я в полном неведении торчал бы сейчас в Индии. В то же время положение сложилось, мягко говоря, ненормальное. Мог ли я, так сказать, свободный художник, вновь включить его в штат постоянных сотрудников? Реакция Гаффера сомнений не вызывала.
И все же я обладал некоторыми полномочиями. Вид Уэйнрайта, — хотите верьте, хотите нет, — вызывал у меня искреннюю жалость. Он напоминал подсудимого перед оглашением приговора. И вина за это почти целиком лежала на мне. Личные чувства и мелочная ревность заслонили для меня все.
— У меня нет на это права, Уэйнрайт, — заявил я. — Тем более трудно сказать, поддержит ли Гаффер мое решение; но если тебе хочется продолжить, пусть будет так. Только нужно сменить пластинку и покончить с выяснением отношений.
— Остаюсь, — подтвердил он.
— Ладно, но кто-то должен взять командование на себя. В данный момент на эту роль больше подхожу я, поскольку лучше знаком с местными условиями. Ты согласен с этой минуты без лишних вопросов выполнять мои приказы?
Он молча кивнул.
