— Это можно понять, — перебил Гаффер, — но как Уэйнрайту удалось с тобой связаться?
— Никак. Помощник старика, индийский отставник, заподозрил неладное.
— Мирай Хан?
Ничто не могло укрыться от этого человека, и теперь меня уже ничего не удивляло.
— Да, Мирай Хан. Он кое-что знал о моих занятиях, поскольку однажды им Стариком довелось оказать мне неоценимую услугу. Его тревожило…
— И меня тоже, — дружелюбно усмехнулся Гаффер. — Я думал, дело получило нежелательную огласку. Ты здесь, конечно, ни при чем, — поспешил добавить он и больше не перебивал.
— Тебе не о чем беспокоиться, — закончил я. — Ни Калвертон, ни Мирай Хан болтать не станут.
— Кто бы мог подумать? — язвительно хмыкнул он. — Да я сотни раз пытался заполучить их в нашу контору. Уж очень удачно они там обосновались. Ладно, хватит об этом. Так наши друзья расположились в Ситло?
— Хотелось бы думать. Они уже могли оттуда сняться.
— Все равно нужно проверить. Пешком идти не придется. Если Йев не достанет вертолет, я проиграю пари.
У меня вырвался вздох облегчения.
— А как насчет Уэйнрайта? Ты хочешь ещё поработать с ним в паре?
Я поколебался и кивнул. Но даже тут он не оставил меня в покое, отпустив пару едких замечаний по поводу моего нежелания стать штатным сотрудником. Пришлось в очередной раз выругаться, вернуться в комнату и захлопнуть дверь у него перед носом.
Глава четырнадцатая.
Гаффер переключился на Уэйнрайта, а я остаток утра провел в постели, просматривая вчерашние лондонские и нью-йоркские газеты, которые он захватил с собой. Заголовки первых страниц сообщали о наводнении в Восточном Пакистане, унесшем жизни полумиллиона человек, и ожидаемом вторжении португальской армии в Юго-Западную Африку, но дело Поляновского также не было предано забвению. Путанные догадки и ссылки на «конфиденциальные сообщения информированных источников» в общих чертах сводились к двум утверждениям. Во-первых, он все ещё жив, и во-вторых, его похитители подняли ставки, пытаясь за его благополучное возвращение выставить русских на пятнадцать миллионов долларов.
Пара газет намекала на интерес американской стороны, а одна даже утверждала, что он готовил побег, в связи с чем американцам тоже выставили аналогичный счет за его выдачу. Естественно, получить его первый, кто выложит деньги. Доказательством, что заложник пока остается в живых, служил старый трюк с рассылкой обеим сторонам его собственноручных записок на свежих номерах газет.
Вполне естественно, что русские от комментариев воздерживались, а американцы с негодованием отрицали всякую заинтересованность в деле. Записки показали разным людям, знавшим Поляновского, и все утверждали, что они написаны его рукой. Таким образом, по-крайней мере на момент выхода газеты он оставался в живых, а последняя такая записка поступила дней десять назад.
В самый разгар моих газетных экскурсов вернулся Гаффер.
— Что ты на это скажешь? — бросил он с порога.
— В досужей лжи нехватки не бывает.
— Естественно, но как всегда в словесной шелухе можно отыскать зерна правды.
— Так найди их.
— Для начала можно утверждать, что Поляновский жив. Мне знаком его почерк. Я не эксперт, но на мой взгляд все выглядит убедительно.
— Где ты мог его видеть?
— Мы работали рука об руку с ЦРУ.
— А как насчет денег?
— Все верно, только речь идет не о пятнадцати, а о двадцати миллионах.
— Боже праведный! Пожалуй, они несколько переоценивают свою добычу.
— Знаешь, пожалуй, нет. Наши союзнички готовы выложить эту сумму до последнего цента.
— Тогда в чем дело?
— Русские тоже готовы пойти на это, — ухмыльнулся Гаффер. — По крайней мере, им не хочется, чтобы его заполучили янки.
— А почему они не платят?
— В этом проклятом аукционе каждая сторона постоянно повышает цену, и одному Богу известно, чем это кончится.
— Но почему за него дают такие деньги?
— По той простой причине, что он курировал систему связи и шифровки КГБ.
— Что это означает? — недоверчиво спросил я.
— Все сливки агентуры. Уэйнрайт бы сразу понял. Поляновский был вроде внутреннего аудитора. Он мог войти в русское посольство, консульство или торгпредство в любой части света и потребовать ознакомить его с хозяйством связников и криптографов. Мог проверить каналы связи с любым агентом, информатором, курьером, связником и киллером из их системы, охватывающей весь мир.
— Ни один человек не в состоянии переварить столько информации, заметил я.
— Ему этого и не требовалось. Даже малая её часть ценилась бы на вес золота. К тому же он фиксировал её специальным кодом.
— Где же он её хранил? — поинтересовался я и заметил на себе его сочувствующий взгляд.
— Тебе много пришлось пережить за последнее время, — хмыкнул Гаффер, но даже это не оправдывает столь идиотские вопросы. Ты думаешь, мы так охотились бы за Поляновским, если бы знали, где он все прячет?
— Значит, вам нужен Поляновский собственной персоной.
Он улыбнулся улыбкой отца, чей малыш нашел, наконец, ответ на трудный вопрос.
