— Тогда в чем дело?
— Русские тоже готовы пойти на это, — ухмыльнулся Гаффер. — По крайней мере, им не хочется, чтобы его заполучили янки.
— А почему они не платят?
— В этом проклятом аукционе каждая сторона постоянно повышает цену, и одному Богу известно, чем это кончится.
— Но почему за него дают такие деньги?
— По той простой причине, что он курировал систему связи и шифровки КГБ.
— Что это означает? — недоверчиво спросил я.
— Все сливки агентуры. Уэйнрайт бы сразу понял. Поляновский был вроде внутреннего аудитора. Он мог войти в русское посольство, консульство или торгпредство в любой части света и потребовать ознакомить его с хозяйством связников и криптографов. Мог проверить каналы связи с любым агентом, информатором, курьером, связником и киллером из их системы, охватывающей весь мир.
— Ни один человек не в состоянии переварить столько информации, заметил я.
— Ему этого и не требовалось. Даже малая её часть ценилась бы на вес золота. К тому же он фиксировал её специальным кодом.
— Где же он её хранил? — поинтересовался я и заметил на себе его сочувствующий взгляд.
— Тебе много пришлось пережить за последнее время, — хмыкнул Гаффер, но даже это не оправдывает столь идиотские вопросы. Ты думаешь, мы так охотились бы за Поляновским, если бы знали, где он все прячет?
— Значит, вам нужен Поляновский собственной персоной.
Он улыбнулся улыбкой отца, чей малыш нашел, наконец, ответ на трудный вопрос.
— Вот именно. Нам нужен Поляновский собственной персоной, и чем скорее тем лучше, потому что русские землю роют, меняя свою систему связи, — он откинулся на спинку стула и выдохнул. — Господи! Ты ещё можешь надеяться его обнаружить? — Гаффер вытянул руку и сжал пальцы. — Сейчас вот так. У них просто не будет системы. Им придется забросить все, на что ушло двадцать пять лет кропотливого труда, и начать заново. На это уйдет ещё столько же. Двадцать пять лет без стройной системы разведки. Риз, неужели тебе не понятно, что они его уничтожат?
— Чего уж тут не понять? — процедил я. Чертовски глупо доверять столько информации одному человеку.
— Великолепно! — просиял он. — Наконец-то до тебя дошло! Подумай об этом в следующий раз, когда примешься ныть про скудность информации об очередном задании. «Знать лишь необходимое» — вот наша Библия, другой у нас нет. Ты можешь случайно или намеренно выдать любую часть своих сведений. Но заряд бомбы ограничен и крупных разрушений не нанесет.
Послушай, Риз, ты работаешь на меня пять лет, и что про меня знаешь? Конечно, какие-то сведения о моем окружении, ну, процентов пять айсберга, которые торчат на поверхности, но остаются ещё девяносто пять, — мое настоящее я. Кто мой босс? Откуда я получаю указания и каковы границы моих полномочий? Где я живу, работаю? Не знаешь. А уж тем более что говорить о других агентах, работающих под моим началом? Ну, кроме Уэйнрайта, ведь вы работаете вместе.
Задумайся над этим, Риз, и постарайся вбить в голову сукину сыну Уэйнрайту. «Ты мне не доверяешь» плюс истерики, достойные смазливой домохозяйки, которую упрекают в симпатиях к молочнику! Я не боюсь его измены, не тот тип, но он знает гораздо больше тебя, ведь ему приходилось рассчитываться с другими агентами. Он мог выдать их, хотя бы и под пытками. Так же, как ты или я. Мне этого совсем не нужно. Именно потому в случае отказа его следовало ликвидировать. Не нужно заблуждаться на сей счет.
Он остановился, чтобы перевести дыхание, и это была самая длинная тирада, которую мне доводилось от него выслушать.
— Скажи это Уэйнрайту, — огрызнулся я. — Зачем на меня-то бросаться?
— Уже сделано, — невозмутимо парировал он. — Этот парень за последние три часа получил жесточайший разнос. Он тебе ещё поплачется в жилетку, поэтому я поставил тебя в известность. Ничего личного, тем более против тебя. Именно потому мне хочется заполучить тебя в штат, тогда он вылетит со своего места и, соответственно, из Индии тоже, а ты возьмешь его сектор.
— Старая песня, — буркнул я, наливая себе изрядную порцию виски. Тебе ещё не надоело?
— А ты подумай как следует, — осклабился он. — Тогда он перестанет путаться под ногами и якшаться с твоей бабой…
Я выплеснул виски ему в физиономию. Гаффер привстал, затем снова сел и принялся вытирать лицо замызганным носовым платком.
— Ладно, — буркнул он, — эмоции в сторону. Ты мне нужен для этой работы. Насколько я смог понять, ты все ещё с нами?
— До следующей твоей выходки, — заверил я.
— Я прослежу за этим. Не люблю, когда расплескивают драгоценную влагу. На этом все. Распутаешь клубок — расплата будет щедрой. Таких денег ты ещё в руках не держал. Они тебе ещё пригодятся, ублюдок чертов. Больше тебе уже никогда на меня не работать.
— Рад за себя, — огрызнулся я. — Если хочешь, начнем прямо сейчас.
— Нет желания. Ты мне нужен, Риз, а раз так, я пока буду тебя лелеять, — Гаффер потянулся за бутылкой и впервые за все время нашего знакомства налил себе приличную порцию чуть дрогнувшей рукой. — Но, когда дело будет сделано, независимо от исхода — сам увидишь.
