— Нет, что ты. Мне кажется, я уже начинаю привыкать, — мрачно пошутил Артур, однако юноши не поняли его юмора.
— Иди за нами. Мы проводим тебя к озеру, — неловко сказал Сурт, и Артур, с трудом поднявшись на ноги, последовал за своими тюремщиками. Когда они проходили по шатавшемуся из стороны в сторону подвесному мосту, клипсянин заметил, что, помимо этих неблагонадежных сооружений для перехода с одного дерева на другое, в подвесном городке существовало еще много разных других интересных способов для перемещения.
Например, в тех местах, где деревьев было чуть меньше, а расстояние между ветвями больше, висели необычные мосты, которые удерживались в воздухе не веревками, а большими воздушными шарами. Такие мосты здесь назывались небесными. Они располагались на разных уровнях, и казалось, диковинный подвесной город покоится на своеобразных разноцветных подушках из воздушных шаров. Из тюрьмы Артур не мог видеть всех деталей, и только теперь, когда он со своими спутниками проходил через самый центр поселения, у него получилось полюбоваться здешними архитектурными особенностями.
Мосты по праву казались самым красивым элементом декора. Помимо них оставались лишь непримечательные убогие лачужки, спрятанные в листве, на манер гнездимов. По всему было видно, что местные жители стараются во всем подражать беруанцам — даже в обустройстве своих домов.
В какой-то момент юные воины с пленником проходили своеобразные улицы города, строительство которых еще не было доведено до конца. Здесь повсюду слышались удары молотка и нетерпеливые крики рабочих. На проходящих мимо людей никто не обращал внимания. Наконец они спустились по витиеватым ступенькам, оказавшись на берегу большого по своим размерам озера. Оно являлось своеобразной границей города и даже, в каком-то смысле, защищало его с северной стороны от опасностей, которыми славился лес.
— Умывайся и делай все свои дела. Потом мы отведем тебя обратно, — отрывисто произнес Сурт, не глядя на Артура.
— Почему все-таки вы задержали меня? Очевидно, произошла какая-то ошибка… — спросил юноша, отчаянно надеясь, что его конвоиры смягчатся и разъяснят ему ситуацию, но Сурт лишь сделал вид, что не услышал вопрос. По всей видимости, у него был приказ ничего не объяснять пленнику.
Артур с наслаждением опустил затекшие руки в воду и стал аккуратно смывать кровь с лица. Вода была приятной и прохладной, от нее сильно пахло речной рыбой. Юноша почувствовал себя таким голодным, что, казалось, был даже не прочь отведать сырого карпа.
Не берегу озера, в густых зарослях камыша, виднелся небольшой загон, какой обычно делают для лошадей или коров. Артур с любопытством посмотрел туда и, к своему удивлению, увидел красивого белого единорога. У бедного животного висел тугой железный ошейник на шее, словно единорог на самом деле являлся охранной собакой на страже подвесного города.
В некоторых местах на его белой полупрозрачной коже виднелись глубокие раны, оставленные каким-то острым предметом. Его огромные красивые глаза, по прихоти природы словно подведенные черной тушью, с непреодолимой тоской смотрели в небо; несчастный, видимо, мечтал о свободе.
— Зачем вам единороги? — с откровенной неприязнью поинтересовался Артур у светловолосого юноши, надеясь, что тот окажется более разговорчивым, чем его приятель. Однако Нут лишь опасливо взглянул на своего напарника и так ничего и не ответил. Через какое-то время все трое проследовали обратно, и вскоре пленник вновь оказался в тюрьме, так и не дождавшись каких-либо объяснений. Ему опять крепко связали руки и ноги.
Ближе к вечеру мальчика накормили пресными лепешками с каким-то странным на вкус мясом. Артур смутно догадывался, что эти малопривлекательные на вид пироги начинены жареными короедами. Так же ему принесли чистой воды, а Сурт даже благодушно предложил пленнику беруанского табаку, от чего Артур решительно отказался, так как не переносил этот запах. Черноволосый охранник искренне удивился, ибо в его понимании не было ничего лучше настоящего беруанского табака, изготовленного из сухих листьев Ваах-лаба. Очевидно, местные жители во всем копировали беруанцев, мечтая однажды оказаться на спасительных ветках столицы.
Ночь была долгой и промозглой, что обычно нехарактерно для оюня; юноша порою просыпался, чувствуя, как его зубы отбивают барабанную дробь от холода. Его тюрьма, без стен и крыши, закрытая лишь в некоторых местах лысыми ветвями, не могла защитить его от прохлады ночи, ветра и лесных насекомых. Впрочем, к последним Артур уже давно привык во время путешествия с Аланом и научился не замечать их присутствие.
