— Купи ковер, купи! Красивое ожерелье, купи! Недорогой кувшин, купи! — слышалось повсюду. Если прохожий с неудовольствием воротил нос от товара, то продавец продолжал бежать за ним по улице, теребя его за полы одежды и вопя истошным голосом: «Купи, купи, купи!» Тактика торговцев была вполне понятна: несчастный прохожий будет рад расстаться с любой суммой, только чтобы приставучий крикун отвязался от него.
И вот в таком людском водовороте оказались двое удачливых странников, которые чудом остались в живых после встречи с безмолвным городом рудокопов.
Артур заметил, что улицы в Мире чудес странным образом перемещались. Иной раз идешь по одной, и вдруг прямо перед носом какой-нибудь торговец взмахнет покрывалом и закроет проход. Путник поневоле сворачивает в образовавшуюся брешь между нескончаемыми лавками, и даже не успевает опомниться, как оказывается на совершенно другой улочке, где продают другие точно такие же товары. Порою некоторые хитрецы специально делали так, чтобы прохожий шел в обход непременно через его магазин. Нет-нет, да какой-нибудь богатей и прикупит себе вещицу на память. Из-за этой особенности города найти какое-нибудь конкретное место было чрезвычайно сложно. Поэтому Артур с Аланом, ошалелые от давки и напора продавцов, просто бестолково брели по улицам, куда глаза глядят, не имея даже возможности остановиться и передохнуть.
— Я бы не отказался от плова… — заметил проводник, когда они проходили мимо какой-то неблаговидной харчевни, откуда доносились ароматы кардамона, карри и жареной баранины.
— Сперва найдем Тэнку, — покачал головой Артур. Впрочем, мальчик уже и сам начал сомневаться в том, что в сонме всех этих людей разных цветов кожи, говорящих на разных наречиях, отличавшихся по профессии и социальному статусу, можно было отыскать заблудившуюся девчонку.
— Надо спросить у кого-нибудь, не видели ли они беловолосой чужестранки. Все-таки здесь в основном смуглолицые армуты… — последнее слово Алан произнес с легкой неприязнью. Ему претила культура кочевых народов, их нравы и обычаи, ужасная манера есть жирный плов голыми руками, внешность, длинные развевающиеся одежды, мускусный запах, исходивший от их кожи, сгорбленные, как у птиц, носы — короче говоря, все, что выделяло армутов среди других народов.
В какой-то момент, когда до смерти уставшие путники проходили по узкой улочке, Артур неожиданно остановился и кинул монетку нищенке, которая скромно сидела на песке, подобрав под себя свои длинные цветастые одеяния. Это была худощавая, вполне опрятная женщина средних лет с глазами какого-то странного светло-зеленого цвета. Она вопросительно подняла голову с тяжелой копной черных маслянистых волос и изучающе посмотрела на Артура, словно желая надолго запомнить его лицо. Алан саркастически фыркнул и раздраженно сказал своему спутнику:
— Зачем ты дал ей денег? Разве не знаешь, что все они совершенные плуты?
Артур пожал плечами и ответил:
— Лучше лишний раз дать мошеннику, чем однажды пропустить честного человека, попавшего в беду.
Алан с плохо скрываемой иронией окинул взглядом юношу.
— Всем все равно не поможешь, школяр.
— Лучше сделать доброе дело хоть одному человеку, чем не помогать никому, — парировал клипсянин.
— Лучше бы думал про добрые дела, когда разговаривал с моей сестрой, — пробурчал Алан, все мысли которого были о Тэнке. Артур хотел было ответить, но его приятель уже начал беседу с господином, который, по мнению Алана, не выглядел как армут.
— Добрый день, уважаемый! Не видели ли вы случайно девушку, белокожую, беловолосую, чужестранку, низкого роста в зеленом костюме?
Незнакомец был трюкачом, и в тот самый момент, когда рыжеволосый юноша окликнул его, он занимался тем, что пытался на своем коврике закинуть ноги за голову. Проделывал он этот фокус с небывалой старательностью; все его веснушчатое лицо было красным от перенапряжения. Трюкач с неудовольствием смерил взглядом незнакомцев, но вежливое обращение пришлось ему по вкусу; видно, не каждый день его величали «уважаемым», да еще таким певучим иноземным говором. Поэтому мужчина выпрямился на коврике, вернув, наконец, свои длинные ноги в нормальное положение, и в упор посмотрел на пришельцев.
— А кем она будет, рабыня что ли?
— Нет! — в один голос воскликнули Алан с Артуром, невероятно удивившись столь дикому вопросу. В крупных городах люди уже давно забыли о таких бесстыдных вещах, как работорговля, но нравы кочевых народов коренным образом отличались.
— А что тут такого, — с недоумением пожал плечами трюкач. — В Мире чудес, господа, возможно все. Тут не действует ни один закон, и не правит ни один властитель. Если кто-либо захочет вас взять в рабство, а вы не сможете оказать должного сопротивления — то, увы, ваша участь будет незавидной.
— И в чем же интерес жить в таком городе? Где твои права попираются на каждом шагу? — спросил Алан.
