— У Волка обморок! — завопил глашатай, и зрители страшно заволновались. Они не хотели, чтобы этот игрок раньше времени покинул бои, так как его непредсказуемое, полубезумное поведение добавляло остроты и интереса в происходящее на арене.
— Приостановить игры! Дать отдых игрокам! А я готова поставить и на Волка тоже! Отныне он мой фаворит! Немедленно приказываю дать ему огненного напитка! Плачу за него вдвое больше! — властным голосом крикнула госпожа Сестрия.
Глашатай мигом все понял. Подобное заявление, конечно же, противоречило правилам Потешных боев, однако ради интереса зрителей он решил пойти на уступки. Да и потом, никто не видел никакой опасности в том, чтобы привести Артура в чувство, ибо игрок выглядел настолько слабым, изможденным и замученным, что вряд ли кто всерьез рассматривал его кандидатуру для победы. Его захотели оставить только лишь для добавления зрелищности играм.
Господин Ролли чрезвычайно оживился, и его косые глазки заблестели от удовольствия. Он предчувствовал, что его Бат выкинет что-нибудь эдакое, что, несомненно, понравится остальным гостям.
— Он спас Корсака! Неслыханный жест! — слышалось со всех сторон, и через некоторое время обсуждений и совещаний глашатай, верхом на лошади проехался вдоль поля, внеся новые коррективы в правила.
— Удивительное самопожертвование Волка должно быть вознаграждено! Волк и Корсак избавляются от повторного прохождения первого и второго испытания! Они могут начать сразу с третьего! Да здравствует милость наших блистательных зрителей!
В этот самый момент многие из богачей выбрали Артура своим фаворитом. Однако отнюдь не потому, что надеялись на его победу. Просто таинственный игрок настолько ошеломил и восхитил их, что они сочли нужным немного потратиться на него. В целом, даже если мальчик проиграет, им будет не жалко проигранных денег, ибо впервые в жизни они по достоинству смогли оценить то, что ранее всегда ускользало от их внимания — истинную любовь к ближнему.
Впрочем, далеко не все порадовались этому благородному порыву зрителей. Особенно это пришлось не по душе игрокам, прочившим себя в победители — Медведю и Змею, которые быстрее всех проходили испытания и уже приближались к финишу. Другие же игроки в принципе были не против, так как временная передышка позволяла им восстановить силы. При этом врачебную помощь решили оказать не только Артуру, но и другим, кто в ней нуждался, так что несчастные, измученные игроки радовались даже этой малости, старательно не думая о том, что страшный конец приближается с неумолимой быстротой, несмотря на временную отсрочку.
Когда Артур очнулся, то увидел перед собой знакомые лица — врача, уже не раз лечившего его, и расстроенную Тэнку с заплаканными глазами. Пожилой доктор строго посмотрел на пришедшего в себя пациента, явно недовольный его беспечным отношением к своему здоровью, и сердито заявил:
— Я сделал инъекцию, которая понизит температуру… Конечно, ее действия вряд ли хватит надолго.
С этими словами врач перевязал многострадальное плечо Артура, предварительно помазав его какой-то охлаждающей мазью. В довершение всех процедур он дал больному вытянутую в виде охотничьего рога серебряную чашу, доверху наполненную шипящей жидкостью. Артур с благодарностью взял лекарство и с трудом начал пить; напиток все время переливался через край — настолько сильно дрожали его руки.
Врач с укором покачал головой, сетуя на свою неблагодарную профессию. Господин Льгинкис отчаянно не любил людей, но более всего ему досаждали больные люди. Особенно те, что должны были умереть. Зачем их лечить и тратить впустую драгоценные усилия? С другой стороны, так как всех рано или поздно ждал один и тот же конец, то, по логике блистательного лекаря, решительно никто в лечении и не нуждался, и, стало быть, профессия врача в целом в его глазах выглядела бесполезной. А осознание того факта, что умный и талантливый человек должен всю жизнь свою положить на служение совершенно ненужному ремеслу, было настолько тягостным для господина Льгинкиса, что порою он даже думал, что если вдруг сам однажды сильно заболеет, то оставит все как есть и не приложит ни малейшего усилия, чтобы выздороветь. Таким уж был этот странный, чудаковатый человек, не умевший любить.
Если бы господин Льгинкис однажды узнал, что настоящий врач обязан быть сочувствующим к чужим проблемам, жалостливым, самоотверженным и готовым принести себя в жертву ради своих пациентов, он бы искренне удивился.
— Что с ним? — севшим от тревоги голосом спросила Тэнка, выведя врача из своих пессимистичных размышлений.
Артур покосился на девочку, которая выглядела, по его мнению, не многим лучше, чем он сам. Красивая мордочка Корсака превратилась в расплывчатую, полусмытую, карикатурно-уродливую морду, бледную и изможденную, а прекрасные белые волосы мокрой, яичного цвета тряпкой, повисли с ее головы.
Врач мрачно нахмурился.
— Мне надо осмотреть других игроков.
— Скажите, что с ним, — вновь настойчиво попросила Тэнка.
