— Всё в порядке. И письма отправил, и вот вам газета! — самодовольно улыбаясь, ответил Катченко, вынимая из кармана махорку, завёрнутую в газету.
— Кто будет читать? Кто хорошо читает? — загомонили мы в предвкушении новостей: — Иван Павлович пусть прочтёт!
Зажгли огарок свечи. Читать взялся адвокат Иван Павлович Трофимов — левый эсер. Мы слушали с напряжённым вниманием. Газету издавало в Омске колчаковское правительство.
Можно было предположить, не читая, к чему призывала, о чём писала газета Колчака!
«…Большевики — злоумышленники, кровопийцы, подлецы, мародёры, всех до единого они убивают, кроме своих приверженцев…»
«На фронте наш доблестный полк в районе Стерлитамака заставил отступить краснозадых. Большевикам осталось жить не дольше окончания зимы».
«Совдепия в окружении. С каждым днём сжимается вокруг неё железное кольцо… Теперь подлецам некуда скрыться».
«Телеграфное агентство «Рейтер», радуя нас, сообщает, что Петербург взят генералом Юденичем»…
Короче говоря, таких «радостных» вестей было в колчаковской газете очень много. Но попадались в ней и другого характера сообщения. Например, такие: «По тактическим соображениям наши войска покинули город Уфу». И ещё: «Наши войска снова окружают город Оренбург».
От таких вестей мы воспряли духом. Каждый стремился высказать свои соображения. Теперь мы твёрдо знали, что Уфа и Оренбург в руках большевиков. Снова растопили печку, и при свете её каждый из нас попеременно читал газету. Делились мнениями до поздней ночи.
Вокруг, не умолкая, двигались поезда, шумел вокзал.
Когда перевалило за полночь, мы закутались потеплее и заснули. Тёмный вагон стал похож на кованый сундук, набитый безмолвными вещами.
С наступлением зари в вагоне чуть-чуть посветлело. В каждую щель дуло. Стены стали полосатыми от белого инея. У тех, кто спал у стены, попримёрзла одежда.
Поднялись, стуча зубами от холода. Печку топить нечем. Долго ждали, пока наконец появились конвоиры для очередной проверки.
На этот раз в вагон вошли вперемежку со старыми незнакомые нам новенькие солдаты. Они скопом втиснулись в вагон и с любопытством на нас уставились. Пересчитав нас, прежний начальник конвоя передал каждого поимённо своему преемнику, а тот в свою очередь пересчитывал нас и записывал фамилии. Затем они направились во второй вагон с той же целью, а потом в третий, где размещался старый конвой. Так нас передали в руки нового конвоя.
Новый конвой повёл себя несколько иначе — открыли двери обоих вагонов и разрешили нам выйти на прогулку. Мы кое-как наскоро умылись, сходили за кипятком, за хлебом.
Новые караульные, совсем молодые ребята, показались нам подобрее прежних, хотя и они, судя по одежде, были из отряда атамана Анненкова. Большинство из них оказались учащимися, в отряд Анненкова вступили добровольно.
— А прежние конвоиры вернутся? — поинтересовались мы.
— Нет, теперь только мы будем охранять вас, — последовал ответ.
Потянулись дни за днями в унылом леденящем вагоне. Хлеб нам выдавали через день и не больше одного фунта на человека. Пока у нас были личные вещи, мы их продавали, на вырученные гроши покупали хлеб и делили поровну между собой. Выпросив у солдат дров, топили печку. Со стенок начинала капать вода, образуя на полу грязную лужу. Потом тепло улетучивалось, и лужа мгновенно замерзала. Затем снова оттаивала, снова капало со стен, и лужа становилась всё больше, намерзая на полу толстой наледью. Наконец мы догадались просверлить в полу в двух местах дыры для стока талой воды.
Иногда днём погреться у тёплой печи к нам заходили часовые. По нашей просьбе они оставляли дверь чуть-чуть приоткрытой, чтобы в вагон заглянуло солнце. Греясь у печки, молодой солдат волей-неволей должен был отвечать на наши вопросы, а мы в первую очередь старались заговорить о политике.
Однажды как бы между прочим я спросил:
— Какое сейчас в России правительство?
— Там, где разогнали большевиков, образовано народное правительство, — ответил часовой.
— А куда девались большевики?
— Большевики?.. В России!
— А что это за народное правительство? Республика?
— Временное правительство называется.
— А как же адмирал Колчак?
— Колчак — верховный правитель. Он временный. Но как только он разобьёт большевиков, сразу будет созвано Всероссийское национальное собрание, и вот это самое собрание будет решать, какое должно быть у нас правительство.
Я долго беседовал с этим часовым. До службы он учился в Омском среднем сельскохозяйственном училище. В отряд Анненкова вступил добровольно.
— А что, по вашему мнению, лучше республика или царская власть? — спросил я.
— Конечно, республика! — ответил он.
