При Временном правительстве Керенского, во времена казахского восстания 1916 года, такие волостные управители, как Олжабай и Алькей, брали с собой вооружённых царских солдат и, разъезжая по степи, безжалостно грабили народ. К нам от имени трудящихся поступило около двухсот жалоб, поэтому мы поручили товарищу Жумабаю Нуркину выехать в степь вместе с пятнадцатью красноармейцами, чтобы арестовать бывших волостных, а их скот конфисковать. С такой же целью в другом направлении посылали с милицией Байсеита Адилева.
Организованный штаб Красной Армии возглавили два матроса, прибывшие из России, — Зимин и Авдеев, а также старый солдат Баландин.
Упрочилась наша связь с заводами Караганды, Спасска, Успенска, где тоже организовались совдепы. Заводские посланцы стали чаще приезжать к нам. Побывали у нас члены заводских совдепов Турусбек Мынбаев и Арын Малдабаев. Когда была начата национализация заводов, из рабочих совдепов Караганды, Успенска и Спасска прибыли делегаты в наш уездный совдеп. Среди них были такие товарищи, как Нейман, Орынбек Беков. Они выступили с докладами о положении на заводах, просили денег и оружие. Совдеп принял решение национализировать заводы и вынес постановление об экспроприации семидесяти тысяч пудов меди в Спасске. Единогласно одобрили предложение о выдаче денег и оружия из запасов совдепа представителям рабочих — Нейману и Бекову. Для получения винтовок и пулемётов мы отправили в Омск и Петропавловск члена штаба Красной Армии матроса Зимина, командира Копылова и рабочего Спасского завода, члена совдепа Прудова.
Получив деньги и оружие, Орынбек Беков зашёл ко мне на квартиру. О Бекове хорошо отзывался товарищ Прудов. В его способностях я убедился, когда слушал его доклад в совдепе. Сейчас мы говорили о рабочих, казахах, о советской власти, о большевиках и алаш-орде. Его представления об алаш-орде были очень неопределённы, ясного, твёрдого отношения к этим людям у Бекова не было.
Я начал ему разъяснять, что «алаш-орда — это буржуазная организация, жаждущая установления прежней ханской власти над казахской беднотой, над рабочими. Алаш-орда, Аблай-хан и царь Николай — одно и то же», — говорил я.
Беков признался, что читает параллельно с нашей газетой «Тиршилик» и газету «Сары-Арка». Я критиковал статьи «Сары-Арки» и деятельность её сотрудников. Через некоторое время мы пришли к единому мнению с Бековым в отношении алаш-орды. Пообещав мне активнее работать на благо революции, Беков распрощался со мной…
В мае 1918 года организация «Бирлик» в Омске, окончательно принявшая платформу алаш-орды, созвала съезд молодёжи. От каждой организации с окраин приглашались по два человека. От имени «Жас казаха» мы послали Абдуллу Асылбекова, а вторым наметили учившегося в Омске Жанайдара Садвокасова.
Сначала вернулись из Омска делегаты съезда бедноты Билял и Кошербай, а за ними прибыл и Абдулла. Мы слушали их информацию. Оказывается, на съезд молодёжи собрались представители молодёжных организаций Акмолинской, Семипалатинской и Кустанайской губерний. Съезд прошёл в горячих спорах, в особенности, когда обсуждался вопрос об алаш-орде и о признании советской власти. Участники съезда разделились на три группы: «правых», «левых» и «центровиков».
«Левым» крылом оказались, разумеется, противники алаш-орды, т.е. наши представители: Абдулла Асылбеков и Жанайдар Садвокасов вместе с представителями омского «демократического совета» Абульхаиром Досовым и Хамзой Жусупбековым. Но «левые» оказались в меньшинстве.
При обсуждении вопроса о признании советской власти разгорелся особенно ожесточённый спор. Три разные мнения сошлись в открытом бою.
«Левые»— товарищи Асылбеков, Жанайдар Садвокасов, Абульхаир Досов и Хамза Жусупбеков защищали советскую власть. К ним примкнул Абдрахман Байдильдин, бывший «центровиком» при обсуждении вопроса об алаш-орде. Отвергало советскую власть «правое» крыло — руководители «Бирлика» Кеменгеров, Смагул Садвокасов, Аппас (Габбас) Тогжанов, Сайдалин (Асыгат), Сеитовы и другие.
Когда большевики застрелили начальника милиции семипалатинской алаш-орды Казия (Торсанова), то вышеназванные питомцы «Бирлика» составили в Омске эпитафию, в которой говорилось: «Мы клянемся не свернуть с пути, проложенного Казием…»
Свою клятву они передали телеграфом в редакцию «Сары-Арки». Текст её опубликован в газете за № 38 от 15 апреля 1918 г.:
