Эллис: Посуди сам: мне двадцать лет, а моему отцу сорок пять. Мои братья лишь немногим старше. Мой отец женился в день своего двадцатипятилетия. И без того многие говорили, что союз его был слишком поздним. В возрасте сорока пяти лет мужчины ходят в военные походы…
Тристан: То время было совсем иным. Неизлечимые болезни, низкий уровень жизни, высокая травматичность. Жрецов-целителей в таком количестве не было, да и откуда им взяться у древнего племени? Так что…
Кхм-кхм, я вам не мешаю?
Тристан: Ой, простите, пожалуйста! Продолжайте.
Благодарю. Так, на чём я остановился? Ах да…
И отправились братья на испытание, да луки свои взяли наизготовку. Стрелы их попасть должны были в места, где они подвиги обязаны были свершать, дабы имя каждый своё смог восславить!
Вскинул лук Лисий Хвост, да выстрелил в земли Лоранда! И попал прямиком в сборщика налогов, что подати собирал в деревне королевской. И были ему очень благодарны крестьяне простые. Правда, недолго. Времена дикие то были, и нравы суровые господствовали. За неповиновение королевскому сборщику податей деревню сожгли, всех взрослых жителей повесили, а детей в рабство взяли.
Сам же Лисий Хвост, как обычно, махнул хвостом, да скрылся. И с тех самых пор решил, что предназначением его будет укрепление силы, да власти своей за счет людей простых. И девиз его звучал: «Честные, да мирные станут пищей для интриг хитрецов».
Прославился Лисий Хвост, ещё как прославился. Под именем иным, но стало оно самым проклинаемым в истории Лоранда. Имя, что произносят по сей день с ненавистью и страхом, оглядываясь по сторонам. Тот, кто коварством своим сверг монарха первого и своего ставленника на трон посадил, а потом сверг и его просто со скуки. Богатые не видели от него спасения, а бедные жалости. Он отбирал у богатых, чтобы отдать бедным, а потом отобрать у них под предлогом того, что они стали богатыми. И был он красив и хорош собой, соблазняя внешностью своей. И имя его…
Хит: Хоки Норрис. Да, я слышал легенду про него ещё ребёнком. Жуткая личность. Беру свои слова назад — я ни капли не похож на него.
Дидрик: Это точно. Он же красавцем был. А ты, без обид, в лучшем случае на…
Хит: Я понял, понял. Спасибо за… поддержку.
А потом сунулся он к гномам прямым и прагматичным. Попытался надуть и их, но внезапно понял, что не знают жители подгорных чертогов даже слов таких как «консенсус», «юриспруденция» и «нотариально заверенная торговая грамота». Выслушал хитреца первый попавшийся гном-торговец, решил, что Лисий Хвост в ориентации его традиционной усомнился, да от макушки до самой развилки топором его развалил.
Дидрик: О да, мы могём! Кстати, что такое «консенсус»?
Габор: «Коньсенсус»? Я думаю, что «имеющий супружеские отношения с конём». Части слов на это намекают.
Дидрик: Вот же сволочь! Да я этого Лисьего Хвоста сам бы развалил напополам!
Хит (тихо Эллис): Будь добра, одёргивай меня всякий раз, когда я захочу пообщаться с гномом или варваркой подобными словами.
А что с Орлиным Пером? Пустил стрелу он в земли северные, где ныне вольные баронства Хигсгара расположены, а ранее Империя Барадия была вдобавок на пустошах северных. В ту пору война гражданская бушевала там, да демоны лезли с севера крайнего. Но после того, как явился в пустоши северные Орлиное Перо, демоны надолго лезть в земли Плана Земного перестали.
Эллис: Да он же герой! Почему я ни разу не слышала балладу о нём?!
И палицей своей прошелся он по всем, кто жил в этих пустошах. Многие были перебиты, а малочисленные выжившие бежали прочь от обезумившего могучего воина. И хотя прошло много сотен лет, ходят слухи, что Орлиное Перо всё ещё слоняется по этим пустошам. И горе тому, чья голова попадёт под его карающую палицу. И девиз его во времена те звучал: «Слабые созданы для того, чтобы сильные взбирались по их головам».
Эллис: …
Осталась неизвестной судьба одного лишь Дубового Листа. Стрела его попала в земли Оскальда, в эльфийские леса. Взял дуду свою он, памятуя о любви эльфов к музыке, да, встретив лишь принцессу эльфийскую златовласую, начал игру свою чудесную!
Луэазаэр: Дальше можешь не рассказывать. Это тот придурок, про которого мне поведал дедушка. От его музыки в наших лесах едва не случилась катастрофа. Цветы вяли, соловьи умирали в муках, уши у эльфийских воинов отваливались от этих ужасных звуков. Потом собрались самые лучшие друиды и навсегда замуровали его в древесном стволе Черного Древа, дабы он никогда больше не вышел и не издал вновь того страшного звука.
Тристан: Уши отваливались от музыки? Разве это возможно анатомически?
Луэазаэр: Не знаю, что здесь правда, а что ложь, но его дуда до сих пор снится некоторым нашим старейшим эльфам в ночных кошмарах.
Габор: Кстати, если все сыновья сгинули в дальних землях, то кто стал новым вождём?
Тристан: Справедливое замечание.
А, вы об этом. Племянник Гранитного Кулака коварно убил его, влив яд в ухо. А потом сошел с ума, ходил с его черепом, разговаривая якобы с духом умершего дяди, и вскоре бросился со скалы.
Эллис: Эм… я, конечно, извиняюсь, если чего-то не поняла, но мораль-то в чём?
