Простолюдины наивно удивлялись тому, что рядом с Его Величеством сидели две женщины, с одной стороны беременная толстушка флорентийка в белых шелках и жемчугах, тут же получившая в народе прозвище «несушка», и величественная дама в черном, Диана де Пуатье, вся сияющая от гордого ликования, уверенная в успехе своего замысла.
У противоположных краев поля стояли палатки дуэлянтов. В палатке де Вивонна, не сомневающегося в своей победе, было подготовлено все для пира в честь его триумфа. Оттуда доносились аппетитные запахи. Большинство собравшихся болело именно за него, ведь он был человеком короля, и никто не сомневался, что Ги де Шабо будет повержен.
Палач и его подручные в черных одеждах занимали особые места на возвышении, чтобы быть на виду у всех. Когда поверженный Ги де Шабо умрет, они по замыслу фаворитки повесят его на виселице, точно преступника. Состоится великолепный спектакль, который всем надолго запомнится.
Трубы герольдов пропели несколько нот. Тотчас воцарилась тишина. Все замерли в ожидании объявления.
Герольд бросил традиционный клич:
– По воле нашего всемогущего короля состоится смертельный поединок между Франциском де Вивонном и Ги де Шабо. Предупреждаю всех: под знаком смерти никто не смеет вмешиваться в ход схватки. Пусть сразятся храбрые бойцы.
Они очень отличались друг от друга внешне: Ги де Шабо был тонкий и хрупкий, Франциск де Вивонн – коренастый, массивный, атлетического телосложения.
Исход поединка победой де Вивонна ни у кого не вызывал сомнения.
Атакующий имел право выбрать оружие. Ко всеобщему изумлению, он потребовал массивные мечи, тяжелые щиты и, наконец, броню, вышедшую из употребления более века назад, с литыми наручами, вынуждавшими рыцарей держать оружие в вытянутой и несгибаемой руке. Такой выбор создавал Франциску де Вивонну серьезные неудобства, поскольку он во время одного из сражений был ранен в правую руку. Герцог Франциск де Гиз пытался оспорить выбор противника, но трибунал по оружию признал его правомерным и утвердил.
Екатерина торжествовала. Она приготовила достойный сюрприз своей сопернице. Оружие выбирал не Ги де Шабо, а она. Ги де Шабо тренировался перед дуэлью у итальянца, как и Франциск де Вивонн. Как все Медичи, Екатерина с детства усвоила, как устранять людей, которые становятся врагами, и при этом оставаться в тени, вне подозрений. Наблюдая за Дианой, ей впервые хотелось смеяться. Она в предвкушении победы уже строила новые планы, как сделать врагами Монморанси и фаворитку. Главное и на этот раз терпение в ожидании подходящего момента для нанесения удара противнику. А терпению она научилась в этой стране благодаря своим врагам.
По знаку короля противники начали медленно сближаться.
Франциск де Вивонн первым атаковал своего противника. Устрашающий звон мечей о щиты разносился по всему ристалищу, и зрители уже было подумали, что обреченный Ги де Шабо будет повержен, не успев даже сразиться.
Меч атлета должен был опуститься на голову Ги де Шабо, но он прекрасно освоил уроки итальянца по введению врага в заблуждение и, сделав вид, что собирается отразить своим мечом удар, принял меч врага на свой щит. И вдруг все увидели, как Ги де Шабо нагнулся, прикрыл голову щитом, сделал резкий выпад и стремительным ударом перерезал левый подколенник у своего соперника, повредив ему сухожилия. Де Вивонн выронил из рук меч.
Зеленая трава мгновенно обагрилась кровью.
Колосс рухнул с рассеченным коленом.
Поединок закончился победой Ги де Шабо и Екатерины Медичи. Это была ее первая значительная победа над ненавистной соперницей.
На трибунах воцарилось гробовое молчание. Фаворитка и король, ошеломленные и парализованные яростью, смотрели друг на друга и не могли вымолвить ни слова.
Молчание короля могло привести к смерти побежденного. Победитель обладал правом передать поверженного врага в руки палача или сохранить ему жизнь.
– Верни мне мою честь! – выкрикнул Ги де Шабо. – И проси пощады у Бога и короля.
Франциск де Вивонн страдал от ужасной боли, но не забывал о гордости и молчал. Он не собирался ради спасения отречься от своих слов и признать себя клеветником.
Король упорно продолжал молчать, ибо как истинный рыцарь не мог смириться с тем, что должен признаться перед Дианой на глазах у нескольких тысяч подданных в своем постыдном поражении.
Растерянный победитель приблизился к трибуне короля и преклонил перед ним колени.
– Ваше Величество, прошу вас вернуть мне поруганную честь. Я отдаю своего поверженного врага вам. Его жизнь – в ваших руках. Я лично прощаю ему нанесенное мне оскорбление.
Генрих был настолько смущен, что не сразу осознал просьбу подошедшего к трибуне Ги де Шабо избавить его от необходимости прикончить поверженного противника, который защищал честь своего короля.
Екатерина не помнила себя от радости и мысленно обращалась к любимому мужу:
