Возможность военных действий по ту сторону Альп завораживала и французских дворян, как мираж в пустыне.
Фаворитка также была захвачена идеей итальянской кампании.
Больше всех самую агрессивную политику в Италии поддерживали Гизы. Они ратовали за открытое выступление против Карла V в Неаполе и предместьях Милана.
В мае король заключил договор с Октавием Фарнезе о предоставлении ему двух тысяч пехотинцев, двухсот конников и годовую субсидию. В ответ Юлий III объявил герцога Пармского мятежником и возвестил о начале войны.
Летом отношения между Францией и Римом накалились до такой степени, что Генрих II начал обдумывать возможность вывести церковь в королевстве из подчинения папы.
Монморанси, благожелательно относившийся к императору, не без страха наблюдал за действиями Генриха и своих злейших врагов Гизов.
Когда Карл V заявил, что придет во главе пятидесятитысячного войска и наведет, наконец, должный порядок во Франции, коннетабль вынужден был приступить к укреплению гарнизонов на границе и начать подготовку к военным действиям.
Италии вновь предстояло стать полем сражения для старых врагов: Габсбургов и Валуа.
Военные действия решили развернуть в Пьемонте, завоеванном Францией еще во времена Франциска I.
После недавнего примирения с Англией оставалось низвергнуть императора, остававшегося непримиримым врагом Франции, а также его союзника папу Юлия III.
В сентябре император и король выдвинули друг другу свои требования, что явилось прелюдией к пятой за прошедшие тридцать лет войне между наследниками Людовика XI и потомками Карла Смелого. Мир огласился звоном оружия.
Во время этих тревожных событий у королевы в Фонтенбло в шестой раз начались родовые схватки. 20 сентября 1551 года в час без четверти ночи покои Ее Величества королевы Франции огласились криком новорожденного. Чудесным образом порвались цепи, приковавшие Екатерину к земле, полной страданий, лжи и зла. Она ощутила себя невесомой и вознесшейся на облака. Ей казалось, что она плывет в легком тумане и отовсюду на нее смотрят блестящие глаза. Из блаженного оцепенения ее вывел повторный крик ребенка.
Она очнулась и приоткрыла глаза.
Ее верная, пользовавшаяся особой симпатией подруга, приехавшая с ней во Францию из Италии, Мария Екатерина де Пьервив дама дю Перрон, которая дала ей рецепт, излечивший ее от бесплодия, с улыбкой повторяла:
– Ваше Величество, посмотрите, посмотрите на своего сына!
Огромная волна радости нахлынула на Екатерину. Она жаждала скорее прижать к себе этот крошечный сверток.
– Сын? О, дайте его мне!
Ребенка бережно положили возле матери. Екатерина с интересом разглядывала сына. Крошечный розовый ангел в белоснежных пеленках с маленькими крепко сжатыми кулачками смотрел на нее.
– Он великолепен! – с нежностью произнесла Екатерина. – Сильный и красивый, вылитый отец, мой любимый король Генрих!
Это был сын человека, которого она любила всеми силами своей страстной, жаждущей любви души.
Внимательно присмотревшись к новорожденному, Екатерина нашла в нем очарование, каким не обладали старшие дети. Его милая красота смутно напоминала флорентийке о родине, о тех бамбини, которых она видела в многодетных семьях Италии. Ее сердце впервые ощутило сильное потрясение: это было чувство материнства, мощно заявившее о себе, и ей показалось, что мир переменился. Радость и благодарность судьбе наполнили душу королевы. Екатерина почувствовала, что этот мальчик будет значить для нее гораздо больше, чем все другие дети.
В ее жизни наконец-то появилась вторая любовь!..
Коннетабль Анн де Монморанси в тот же день отослал гонцов к правителям всех провинций с сообщением: «Не могу вас не предупредить о том, что ночью королева родила прекрасного сына. Он и мать здоровы, слава богу!»
Новый принц получил титул герцога Ангулемского и имена Александр и Эдуард, которые он мог не сохранять. Первое имя, широко распространенное и любимое в доме Бурбонов, пришло к нему именно потому, что одним из его крестных отцов стал Антуан де Бурбон, муж принцессы Жанны д’Альбре. Второе ему дали в честь молодого короля Англии Эдуарда VI, который высоко оценил выбор его в качестве крестного отца.
Так вокруг колыбели новорожденного сразу же встали напротив друг друга две противоборствующие партии, католиков и протестантов, готовые немедленно скрестить оружие. Только вторая крестная мать новорожденного, Маргарита Палеолог, жена Фредерико де Гонзага (другой крестной матерью избрали принцессу Жанну д’Альбре), принесла к колыбели младенца очарование, улыбки и любовь к прекрасному, естественные плоды двора итальянского Возрождения.
Екатерина с первых часов появления на свет сына называла его Генрихом. На вопрос мужа: «Почему?» – она отвечала:
– Анри, он так похож на тебя.
Этот ребенок пробудил в ней стремления, дремавшие в ее одаренной душе многие годы: вкус к власти и чувство величия. Оставалось лишь только проявить их в полную силу. Теперь она поставила себе целью однажды услышать: «Вы – самая лучшая и справедливая королева в мире!»
