В один из дней к Екатерине вернулось сознание, не открывая глаз, так как голова раскалывалась от боли и даже неяркий свет раздражал ее, она слабым голосом спросила:
– Кто здесь?
– Верная подданная Вашего Величества Диана де Пуатье, – был ответ.
Не открывая глаз, Екатерина сделала движение, как будто хотела приподняться.
– Нет… нет… – остановила ее Диана, поглаживая руку королевы. – Не надо пока двигаться. Я пришла посмотреть, в каком вы состоянии. Король ежедневно присылает гонцов, чтобы узнать о вашем здоровье.
Внезапно она наклонилась и поцеловала руку королевы.
Екатерина слегка приоткрыла глаза и сквозь пелену увидела, как лекарь смешал в золотом кубке снадобья и передал кубок Диане, та осторожно поднесла кубок к ее губам.
– Это лекарство вам поможет. Вы должны как можно скорее набраться сил.
– Набраться сил? – глухо переспросила Екатерина и снова полетела в кромешную тьму.
В эти дни Диана была далека от интриг по отношению к королеве. Энергичная, привыкшая действовать, женщина сердцем из-за внезапно пробудившейся в зрелом возрасте страсти и любви к молодому рыцарю-королю, она была мужчиной по складу своего ума. Ей в эти тревожные дни стало жаль Екатерину, так как Генрих любил ее, а не жену. Глядя на побежденную болезнью соперницу, впервые в жизни Диану охватил великодушный стыд сильного человека, который в своей непомерной гордыне был заносчив со слабым. Она стояла неподвижно перед распростертой на кровати королевой, испытывая то, что испытывал бы не лишенный сострадания человек, который в порыве гнева добил раненого. Диане вдруг стало страшно, она поняла, что любовь к Генриху сроднила ее с королевой, от которой теперь целиком зависело и ее будущее. Она так низко пала в своих глазах, что это презрение к самой себе было большим, чем она могла перенести.
Диана склонилась над Екатериной, пристально всмотрелась в лицо: губы были полуоткрыты, над закрытыми глазами лежала большая черная тень, совершенной формы и красоты белые руки время от времени нервно сжимались, но сама она, казалось, едва дышала. Диана встала возле нее на колени, немного приподняла больную, просунув под подушку руку.
– Ваше Величество, – позвала она вполголоса.
Она не добилась ответа. Екатерина не сделала никакого движения. Лицо ее было настолько бледно, что, казалось, жизнь исчезла без едва заметного дуновения дыхания. Фаворитка встревожилась и прежде всего приказала немедленно послать гонца в военную ставку за королем. Себя она убеждала, что королева только в забытьи (это и подтвердил подошедший лекарь), что приезд короля вернет ее к жизни.
Среди глубокой, пугающей тишины она встала на колени и взмолилась:
– Как женщина у другой женщины, прошу у вас прощения! Только не умирайте, только живите!..
Примчавшемуся на следующий день Генриху, она твердым голосом, почти официальным тоном приказала:
– Сир, на этот раз армия пока обойдется без вас. Здоровье королевы в опасности! Ваше присутствие и нежные слова о любви – вот лучшее лекарство, чтобы королева, мать ваших детей, выздоровела.
Генрих склонился над Екатериной и под повелительным взглядом Дианы, как молитву, произнес:
– Я очень люблю тебя, дорогая!.. Может быть, я был не всегда внимателен, но знай, ты нужна мне и детям, Катрин, ты должна выздороветь, слышишь?.. Должна!.. Тебя с нетерпением ждет маленький Александр Эдуард, которого ты, как и меня, зовешь Генрихом.
На красивом надменном лице короля была написана мольба:
– Улыбнись мне, дорогая.
Голос Генриха вывел Екатерину из состояния тяжелого оцепенения. И чудо свершилось: она открыла глаза. Боль внезапно отступила. Любовь к Генриху заставила ее забыть о боли. Разве может она устоять перед ним, отказать ему в чем бы то ни было? Она улыбнулась мужу с бесконечной нежностью.
Теперь Екатерина хотела скорее выздороветь. Присутствие Генриха, поспешившего на зов любовницы, способствовало выздоровлению жены.
Король удивил всех своим волнением и сердечными излияниями.
Впервые он великолепно выполнил обязанности заботливого мужа, так как практически не отходил от постели больной супруги.
И королева поправилась!..
Теперь Диана могла вздохнуть спокойно.
Немедленно забыв о снадобьях и настоях, фаворитка вернулась к своим военным делам. Вновь, как и прежде, все проходило через ее руки. И в большом, и в малом – повсюду чувствовалось вмешательство герцогини. Нужны были субсидии, оружие, подкрепление – и высокопоставленные полководцы вынуждены были умолять Диану де Пуатье о необходимой помощи. И всем она в самой смиренной и почтительной форме отвечала, что король не оставит никого без своей поддержки, а от нее лично абсолютно ничего не зависит. Но в ее слова никто не верил, все прекрасно знали, кто в королевстве имеет силу решающего голоса.
Естественно, что больше всего она заботилась о Гизах, стремилась снискать признательность Лотарингского дома, ибо их интересы целиком совпадали.
