Опередив короля, который по настоянию любовницы задержался у постели выздоравливающей жены, коннетабль без сражений вошел в Мец. Вскоре король, убедившись, что здоровье жены вне опасности, присоединился к своему верному другу и наставнику.
Захват Меца подтолкнул французов к активным военным действиям. Маршал Шарль де Бриссак оттеснил императорские войска от Пьемонта. Королевская армия своими успехами демонстрировала силу, к тому же французы располагали прекрасным вооружением.
Екатерина окончательно оправилась от болезни и взяла на себя снабжение войск продовольствием. Она скрупулезно выполняла требования Монморанси, поскольку оба вновь объединились и были не прочь проявить свои способности в пику герцогине де Валентинуа. Но Екатерина поставила перед собой цель достичь более значительных и видимых всеми побед. Она вернулась в Париж, чтобы приступить к исполнению обязанностей регентши. Ее возвращение в столицу совпало с приездом коннетабля, к которому она и поспешила за разъяснениями своих полномочий по управлению государством.
Монморанси сам вышел встречать августейшую гостью.
– Вы очень любезны, монсеньор, – поблагодарила хозяина Екатерина, протянула ему руку и позволила проводить себя в личный кабинет коннетабля.
В кабинете Монморанси церемонно подвел высокую гостью к удобному креслу. Сам же остался стоять в почтительной позе. Удобно устроившись, Екатерина очень естественно, словно она была здесь хозяйкой, произнесла:
– Что же вы стоите? Присаживайтесь, монсеньор.
Главный распорядитель королевского двора спохватился, что выглядит смешным, и поспешно сел, коротко поклонившись в ответ на любезное приглашение королевы.
Он изо всех сил старался выглядеть уверенным в себе, понимая, что ему придется первому отразить удар по поводу ограничений полномочий королевы в качестве регентши. Зрачки его глаз чуть заметно сужались и расширялись, выдавая внутреннее напряжение. Для того чтобы это заметить следовало обладать таким зорким взглядом, какой был у Екатерины. Екатерина это заметила и насторожилась: «Неужели они снова приготовили мне очередной подвох, чтобы сорвать все мои замыслы?»
Она сосредоточилась и спокойным голосом произнесла:
– Я бы хотела ознакомиться с указом короля о моем назначении регентшей.
Монморанси улыбнулся и с присущей ему прямотой и резкостью очень детально обрисовал королеве ситуацию, не скрывая, какие изменения были внесены в документ членами Королевского совета.
– Как? – воскликнула Екатерина, изумленная услышанным. – Вы хотите сказать, что я, королева Франции, не имею права принимать единоличных решений?
– Да, к вам приставлен хранитель печатей Бертран. Если вы в курсе дворцовых интриг, то должны быть осведомлены, что это человек герцогини де Валентинуа… Я лично очень огорчен, что ставленник фаворитки короля разделит с вами полномочия регента. Но не только он… Вы также будете делить ответственность с адмиралом Клодом д’Аннбо, отвечающим за командование войсками, если возникнет необходимость защищать королевство.
Екатерина, не ожидавшая подобного сюрприза, на какое-то время растерялась. Но быстро взяла себя в руки.
– Что еще?
Коннетабль подробно изложил все пункты королевского указа, из которого следовало, что всё остальные решения должны приниматься по воле большинства в Королевском совете.
Когда Екатерина осознала насколько ограничены ее права, что она не имеет права решающего голоса, то задумалась и осторожно поинтересовалась:
– Этот документ уже оглашен в парламенте?
– Он будет оглашен в ближайшие дни. Для его оглашения требовалось ваше присутствие.
– Этого не должно быть! – решительно и энергично произнесла королева. – Вам, как никому другому, хорошо известно, что мать короля Франциска I Луиза Савойская, оказавшись в подобной ситуации во время пленения своего любимого сына, не имела рядом с собой никаких компаньонов и надзирателей. Я не могу позволить огласить этот указ в парламенте, так как его содержание скорее уменьшает, чем увеличивает то уважение, которое должны испытывать подданные к своей королеве. Кроме того, по этому документу все будут судить об отношении короля к своей супруге.
Непререкаемая властность, прозвучавшая в словах королевы, удивила придворного интригана. Он впервые увидел в Екатерине решительную правительницу и даже встревожился, что со временем ей не составит труда управлять им и всеми по своему усмотрению. Но пока он подчинялся приказам короля, который находился во власти интриг фаворитки, поэтому Монморанси со скептическим видом покачал головой.
– Это абсолютно не подлежит обсуждению, Ваше Величество. Нет никакой возможности отказаться от публичного объявления этого документа. Ах, если бы все зависело только от меня!.. Но герцогиня де Валентинуа… Выступить против ее протеже – это… это то же самое, что сунуть голову в пасть тигру!.. Это значит сразу же попасть в немилость!.. Вот так-то!.. Да и зачем вам, королеве, утруждать себя?..
