– Ваше Величество, разве мои поступки не говорят сами за себя? Я явился по первому вашему зову, чтобы занять место среди ваших защитников! Разве так поступают те, кто замышляет против вас заговор?
Наступила тишина. И король, и Франциск де Гиз, и кардинал Лотарингский, и королева-мать, и каждый из придворных, присутствующих в зале, – все прекрасно понимали, что принц Конде трижды виноват в том, от чего отрекается с таким великолепно разыгранным негодованием, но все признали его исключительную храбрость. Екатерина, в совершенстве владеющая искусством скрывать свои мысли, восхитилась, с какой легкостью вождь заговорщиков доказывал свою невиновность. В том, что именно принц Конде был вождем, она не сомневалась.
Во второй половине дня охота на заговорщиков продолжилась. К вечеру подвалы замка были забиты пойманными протестантами.
В Амбуазе решили, что на этом все закончилось и можно приступать к допросам.
Но на рассвете следующего дня паромщики заметили на правом берегу Луары отряды всадников, прибывших со стороны Блуа. Это Ла Реноди, вынужденный изменить свой план из-за переезда двора, двигался к Амбуазу.
Прежде чем поднятый по тревоге гарнизон успел разобрать оружие, протестантский отряд под командованием Бертрана де Шодлье успел переправиться через реку, проникнуть в предместье Амбуаза и достигнуть городских ворот. Герцог де Гиз лично организовал оборону. Начался бой. Нападающие, осознав, что они в меньшинстве, обратились в бегство.
Пролилась кровь. Обитель короля подверглась вооруженному нападению!.. Больше не могло быть и речи о милосердии и раздаче пленникам экю!.. Патрульные отряды приступили к тщательному прочесыванию окрестностей. Многие из тех, кого отпустили с Богом, вновь были доставлены в замок и брошены в подземелье.
Жатва была более чем обильной!..
Допросы открыли правду даже тем, кто отказывался в нее верить.
– Кто командовал вами?
– Принц Конде! – отвечали те, кто не выдерживал пыток.
Принц Конде продолжал держаться невозмутимо: Ла Реноди все еще оставался на свободе, значит, обвинения против него доказать будет невозможно. Ведь он, чтобы отвести от себя подозрения, принимал у всех на виду участие в обороне замка.
Выстрел из аркебузы сразил и Ла Реноди. Его бездыханное тело доставили в Амбуаз и в назидание повесили на мосту через Луару.
В замке шли допросы с пристрастием. Было уже ясно, что принц Конде замешан в заговоре, но герцог де Гиз продолжал закрывать на это глаза. В данный момент ему это было выгодно. Он выжидал…
Молодой король был излишне импульсивен. Он спешно отправился в зал, где в окружении придворных Конде рассказывал анекдоты. В неистовстве топая ногами и стуча кулаком по столу, Франциск закричал:
– Есть люди, которые меня обхаживают, но при этом предают. Когда-нибудь, если Богу будет угодно, они у меня в этом раскаются.
Принц Конде был заранее подготовлен к любому предательству со стороны некоторых заговорщиков, и он не дрогнул и на этот раз. Во имя дальнейшей победы протестантов он не имел права положить свою голову на плаху. Для доказательства своих верноподданнических чувств он подошел к окну, указал на группу заговорщиков, проходивших в это время по двору в сопровождении стражников, и заявил решительным тоном:
– Нужно всех их повесить, Ваше Величество!
Король немедленно внял его совету. На другой же день начались казни.
Амбуаз превратился в обитель палача. Это был акт высокой политики, чтобы французская знать подчинилась трону, чтобы у подданных короля пропал вкус к интригам и всякой крамоле, – так считал герцог Франциск де Гиз.
Эшафоты, расположенные у подножия замка, привлекли толпу, жаждавшую кровавых зрелищ. Людей благородного происхождения не вешали, для них была предназначена секира. Придворные дамы и кавалеры спешили на крепостную стену, боясь что-либо пропустить. Гизы приказали устроить казни после обеда, чтобы развлечь дам, которые сетовали, что изнывают от скуки в этом захолустье.
Королева Екатерина Медичи заняла свое место рядом с королем и кардиналом Лотарингским. Все королевские дети, кроме пятилетнего Эркюля, расположились рядом. Они не осмелились проигнорировать приказ короля. Едва среди празднично разодетых придворных появился принц Конде, все осужденные на казнь дворяне приветствовали его поклоном, и он бесстрастно ответил на их приветствие.
– Трудно заставить себя не быть учтивым к людям, которые идут на смерть, – сказал он обращаясь к королю.
Франциск II не нашелся, что ответить.
Екатерина поняла и оценила поступок принца: в этой трагической ситуации он проявил столько решительности и хитрости, что оказался достойным исполнителем роли настоящего вождя реформатов.
Гугеноты шли на смерть, распевая псалмы.
По знаку герцога де Гиза глашатай, поднявшись на эшафот, громким голосом объявил:
– Бертран де Шодпье, виновный в ереси, государственной измене, в выступлении с оружием в руках против короля Франциска II!..
Высокий статный мужчина поднялся на эшафот, поклонился собравшимся и громко крикнул:
– Это ложь. Я взялся за оружие, чтобы защитить короля от его злейших врагов – лотарингцев.
