– Да, без сомнения, он опять что-то задумал, – ответил граф, – опять какая-нибудь интрига, только я еще не узнал, какая именно. Ясно только одно – интрига касается нашей несравненной Анны.
– А следовало бы непременно узнать.
– Это не так-то легко. Коннетабль – человек крайне осторожный.
Трубы возвестили о приближении короля, королевы, дофина, принца Карла, императора и их свиты.
Пажи остановились у входа в зал, пропуская августейших особ.
Придворные, образуя полукруг, склонились в нижайших поклонах и встретили монархов приветственными восклицаниями.
Два могущественных государя резко отличались друг от друга. Рядом с невзрачным, желчным императором король Франции с доброжелательным выражением длинного и полного лица, несмотря на свое недавнее недомогание, был красивее и величественнее любого доблестного рыцаря в мире.
Перед собравшимися гостями король обратился к императору:
– Сердечно приветствую ваш приезд во Францию. Должен признаться, что ждал его с огромным нетерпением, и для меня он составляет венец сегодняшнего дня. Отпразднуем это знаменательное событие вместе среди наших гостей.
– Трудно передать вам, Ваше Величество, до чего я тронут вашими словами. И да ниспошлет небо конец всем сражениям, отравлявшим всю мою жизнь и портившим наши отношения. Я хочу сделать вам одно признание: я устал и мечтаю о мире.
Король обнял императора. Его примеру последовала королева Элеонора, растроганная до слез встречей с братом. Затем Франциск I представил Карлу V королеву Наварры, дофинессу, принца Карла и своих дочерей.
Наблюдающая за этой сценой примирения Екатерина незаметно рассматривала орлиный хищный профиль низкорослого испанца и добродушное лицо короля, возвышающегося над ним, и подумала: «Не слишком ли соблазнился король обещанием вернуть герцогство Миланское?.. Не преждевременно ли Монморанси, думающий лишь о собственной выгоде, убедил Его Величество бросить своих союзников – немецких протестантов, итальянских принцев и Великого Турка? Интересно, кто кого одурачит в этой игре?» Она прониклась к императору отвращением и сознанием, что этот государь крайне опасен.
Император раскрыл объятия королевскому семейству и воскликнул:
– Великое несчастье, Ваше Величество, и для нас с вами, и для наших подданных в том, что мы не познакомились раньше, ибо тогда война не продлилась бы столь долго.
Придворные дружно приветствовали слова высокого гостя.
После обмена любезностями все устремились к длинному пиршественному столу, уставленному вазами с цветами и разнообразными блюдами. На нем красовались экзотические фрукты, жареные кабаны с яблоками в пасти, фаршированная птица, разнообразные дары моря, включая сочных маленьких лангустов.
Во главе стола стояли два кресла для короля и императора, более высокие и более тщательно изукрашенные, чем остальные.
Во время пира гость мало ел и пил, почти не разговаривал, зато остальные шутили и смеялись от души.
Франциск был, как всегда, обаятельным и радушным хозяином, восхвалял военный талант императора и во время перемены блюд искренне извинялся за неприятное происшествие. Император сдержанно уверял его, что обо всем уже давно забыл. Король перемежал французскую речь испанскими словами, рассказывал смешные истории про своих придворных, ел и пил. Он затмевал всех вокруг: глаза его искрились весельем, улыбка была широкой, смех разносился по всему залу. В присутствии короля другие мужчины, даже значительно моложе и красивее его, становились неинтересными и незначительными.
У Карла же на душе было неспокойно. Он спрашивал себя, не скрываются ли за этой торжественной встречей какие-то зловещие планы и не собирается ли Франциск I, памятуя о мадридском плене, захватить в плен его. После очередной просьбы короля о прощении за внезапный пожар, ему пришла даже мысль, что готовилось покушение на его жизнь. Карл тщательно скрывал свою тревогу, делая это весьма учтиво.
После восхода луны король положил мощные руки на стол, отодвинулся и встал. Все последовали его примеру.
– Теперь пройдемте в зал удовольствий, будем веселиться и радоваться жизни.
Вслед за королем и императором все последовали в самый большой зал дворца. В центре зала был сооружен пятиярусный фонтан. Его окаймляли сотни мерцающих свечей, свет которых окрашивал струи фонтана золотом. Даже большие скульптурные группы древних римлян и Жана Гужона из белоснежного мрамора казались здесь маленькими.
Музыканты заиграли на лютнях и свирелях.
Настал момент представления высокому гостю герцогини д’Этамп. Этой торжественной минуты фаворитка ждала весь день. Она была воодушевлена самыми смелыми замыслами и сочла уместным показать императору: именно она владеет сердцем такого могущественного человека, как повелитель Франции, и повелитель повинуется ей беспрекословно.
По просьбе своей фаворитки Франциск, улыбаясь, представил герцогиню императору.
– Брат мой, эта красивейшая из дам моего королевства советует мне не выпускать вас из Франции. Что вы на это скажете?
