– Это великий плут, Ваше Величество! Он обманул вас, убедив, будто император отдаст герцогство Миланское, хотя сам был уверен в обратном. Не сомневаюсь, что Монморанси давно знал об обмане. Вы абсолютно правы: он специально не уничтожил армию императора в Авиньоне, хотя для этого были более чем благоприятные условия. Более того, во время визита Карла V он слишком много времени проводил наедине с ним. Император даже несколько дней гостил у него. Монморанси и Генрих не заинтересованы, чтобы Милан достался вашему младшему сыну. Разве вы не замечаете, как они дружны? Даже ушли вместе. Я уже давно подозреваю, что они интригуют против вас. Вам, своему благодетелю, коннетабль предпочитает дофина и цинично, ни от кого не скрывая, живет надеждой на будущее.
Внемля советам фаворитки, король немедленно принял меры предосторожности: вновь возобновил переговоры с немецкими протестантами, пообещал свою племянницу, Жанну д’Альбре, в жены самому опасному из них герцогу Кпевскому, разорвав одним махом нити, протянувшиеся между его любимой сестрой Маргаритой и Карлом V; направил опытного дипломата Анторио Ринконе восстановить дружеские отношения с султаном Сулейманом. Сближение с врагами императора, турками и немецкими принцами, свидетельствовало о возобновлении политики, противоположной той, что поддерживали Монморанси и Генрих вместе с Дианой де Пуатье.
Монморанси исподтишка пытался расстроить планы своего повелителя: коннетабль передал Карлу V письма, адресованные королю немецкими принцами.
Король приказал своим секретарям больше не пользоваться шрифтом, данным им коннетаблю, и не передавать ему корреспонденции от послов и принцев.
Отныне окончательный разрыв с императором стал неизбежным. Отставка Анна де Монморанси тоже.
К ярости Генриха и Дианы де Пуатье и к радости Анны д’Этамп король приказал коннетаблю Франции удалиться в загородный замок.
Торжествующая Анна д’Этамп немедленно добилась оправдания адмирала Шабо де Бриона и его восстановления в Королевском совете. Уступая ее мольбам, король простил адмиралу долги, которые тот должен был уплатить.
В один из дней Генрих решительно направился в покои Екатерины, чтобы заставить ее прекратить всякие отношения с герцогиней д’Этамп.
Он вошел без предупреждения, резко захлопнул дверь; пламя свечей дрогнуло на сквозняке.
Екатерина вопросительно взглянула на мужа.
– Хочу довести до вашего сведения, – сухо произнес он, словно она была для него совершенно посторонним человеком, одним из его подчиненных, – что госпожа д’Этамп стремится превратить моего младшего брата в моего злейшего врага. Если бы ей удалось женить Карла на дочери императора, как задумали без согласия со мной она и король, он стал бы для меня самым опасным врагом. В случае смерти отца, мой брат пообещал сделать ее правительницей Нидерландов, если она поможет ему жениться на инфанте. За это она снабжала его деньгами, настраивала и продолжает настраивать отца и брата против меня.
Начатый разговор не предвещал ничего хорошего.
– Я… понимаю… – робко произнесла Екатерина.
– Катрин, ты очень догадлива… Запомни раз и навсегда, фаворитка короля – мой злейший враг. С ее подачи король изгнал коннетабля, в мудрых советах и поддержке которого я нуждаюсь… Они вдвоем хотят лишить меня всякой надежды на власть. Прекрати общаться с госпожой д’Этамп и заниматься двурушничеством.
Эти слова больно ударили по самолюбию Екатерины.
– Анри, ты обвиняешь меня в двурушничестве? – воскликнула она.
Генрих сказал все, что хотел, и стремительно удалился. Расстроенная Екатерина даже не успела объяснить ему, что вынуждена ежедневно общаться с фавориткой короля по указанию его любовницы Дианы де Пуатье во имя его же блага.
Остановить герцогиню д’Этамп было уже невозможно: она готовила коннетаблю и его союзникам еще одно публичное оскорбление.
Из-за обмана Карла V Жанне д’Альбре предстояло стать супругой герцога Клевского.
Свадебное платье невесты из позолоченной ткани, расшитой бриллиантами, было таким тяжелым, что под его тяжестью несчастная девочка с трудом сдерживала слезы во время свадебной церемонии. В эти минуты своей величайшей трагедии она завидовала всем: дофинессе, которой пренебрегал и изменял муж; погибшему дофину Франциску, давно покоившемуся в могиле, зато избавившемуся от лживого двора, полного интриг; дофину Генриху, страстно влюбленному в Диану де Пуатье.
Король Франциск, уставший от непокорности племянницы, которая категорически не соглашалась на этот брак, бросала вызов всем, даже любимой матери, заявляя, что она вместе со своим братом хочет ее заживо похоронить, сам вел невесту к алтарю. Короля сопровождали принцы, кардиналы, послы, королева Элеонора и ее фрейлины. По совету герцогини д’Этамп призвали и Монморанси, чтобы он собственными глазами увидел крушение своей политической карьеры и наконец публично был сброшен с пьедестала.
Непокорная и своевольная невеста категорически не желала мириться со своим поражением. Во время шествия брачной процессии она подняла заплаканные глаза на короля и тихо проговорила:
