Борьба становилась все ожесточеннее. Началась кампания по дискредитации моего имени. «Загадочные миллионы Кирсана Илюмжинова», «Что хан грядущий нам готовит?» – такими заголовками пестрели газеты. Была срочно создана бригада из Министерства безопасности Калмыкии, Министерства внутренних дел России, депутатов из группы «Союз». Проверяли банки, мои коммерческие структуры, искали компромат. Распускались слухи, домыслы. Я предполагал, что так будет, когда решился бороться за пост президента. Недаром меня несколько раз предупреждали по телефону: не уйдешь сам – раздавим, пристрелим. Меня удивляла примитивность мышления моих противников. Разве умный человек, имея за спиной теневой капитал, выставит себя на всеобщее обозрение? Разве он полезет под свет прожекторов, даст рассматривать себя под лупой?
Но как бы то ни было – копали, собирали данные, искали, трудились в поте лица с утра до вечера. У них было задание: до одиннадцатого апреля найти компромат во что бы то ни стало. За месяц провели более десяти проверок. Тщетно!
Тогда схватились за дело о продаже мазута, пытаясь как-то связать мое имя и недополученные республикой миллионы долларов, которые заморозил Внешэкономбанк на своих счетах. Но все это было шито такими гнилыми белыми нитками, что при первом прикосновении рассыпалось в прах.
Еще в начале деятельности корпорации «Сан» мы, как я уже говорил, поставили себе жесткое правило: никаких сомнительных сделок, операций, договоров. Тогда была цель – завоевать себе честное имя на международном рынке. Теперь же я благодарил Бога, что мои подчиненные меня не подвели и не сделали ни одного неверного шага. Поэтому насчет проверок моих коммерческих структур я был спокоен. Волновало другое. По мере приближения к дате выборов в открытую конкурентную борьбу начали вкрапливаться подлость, обман, ложь. И я понял, что теперь можно ожидать все, что угодно. Конкуренты перешагнули через данное честное слово вести борьбу программ, а не личностей. Нарастало напряжение. Надо было срочно принимать защитные меры. Наш выборный штаб предупредил своих людей: не ввязываться ни в какие конфликты, не поддаваться на провокации. Было строго запрещено употреблять даже пиво во время выборов, проведены инструктажи, приняты меры безопасности. И все же напряжение росло. Слишком опасные, изощренные в политической борьбе силы противостояли мне.
В Москве в это время было тоже неспокойно. Собирался Девятый, внеочередной съезд. Борьба между исполнительной и законодательной властями в Кремле (Ельцин – Хасбулатов) расколола пополам весь депутатский корпус, Москву, Россию. Наступили тревожные дни противостояния. Группа депутатов России требовала отставки Ельцина. Старый Верховный Совет Калмыкии, еще находящийся у власти, поддержал это требование. Мне было ясно: если Ельцина снимут, реформам, которые я наметил в Калмыкии, не бывать. В самый напряженный момент пришлось прервать предвыборную борьбу, вылететь в Москву, чтобы поддержать Ельцина.
Это был очень рискованный шаг. За время моего отсутствия мои конкуренты набирали очки, обретали все больше и больше сторонников. Но я четко понимал: главная борьба за будущее Калмыкии сейчас происходит в Москве.
Москва бурлила. Сторонники и противники Ельцина вышли на площади. Транспаранты, митинги, многотысячные толпы. В глазах яростная, пугающая непримиримость. В любую минуту могли вспыхнуть беспорядки, чреватые катастрофой. Впервые за много лет над Москвой нависла реальная тень гражданской войны. Калмыки говорят: «Если постоянно играть с ножом – обязательно порежешься». В воздухе Москвы уже чувствовались грозовые ветры, но тогда никто не предполагал, что это еще одна, уже последняя, репетиция перед октябрьскими событиями.
В принципе, Девятый съезд ничего не решил. Ельцин и Хасбулатов остались у власти. Было ясно: это только передышка, а главные бои – впереди.
В те дни в кулуарах Кремля ко мне подошел один из депутатов:
– Послушай, Кирсан. Мы ставим в Калмыкии своего человека, ты нам мешаешь. Не стой на пути, ноги обломаем. Ты понял?
– Как это – вы ставите? В Калмыкии триста пятьдесят тысяч. Это они выбирают, кого поставить президентом.
– А-а! – скривился он презрительно. – У меня одной охраны двадцать тысяч, мы вашу Калмыкию за одну ночь поставим на колени.
– А почему такой пристальный интерес к калмыкам? – спросил я у депутата.
– Да нужны мне твои калмыки… Нам нефть нужна. Газ. И мы их получим. Не советую тебе с нами конфликтовать.
Вот такой разговор состоялся в кулуарах Кремля с одним из депутатов Верховного Совета. И в тот момент я понял, что окончательно выигрываю: народ проголосует за мою программу. Иначе бы он не рискнул, этот депутат, так грубо, открыто давить на меня.
– Смотри, Кирсан, мы сделаем так, что тебя в наручниках увезут из Калмыкии, – на прощание предупредил он.
Съезд кончился, но в Москве меня задержали еще на несколько дней – по проверке моих коммерческих структур. Именно сейчас, именно в эти дни, когда шел предвыборный марафон. Случайно ли? И это еще раз подтверждало, что народ идет за моей программой.
