Просторная, белая комната с высокими, я бы даже сказала, высоченными потолками. Окна едва ли не от самого верха до низу. Здесь было очень светло и чисто, словно у Бога за пазухой.
Прошелся к столу, взгромоздил на него мою сумку. Разворот и замер, меряя взглядом с ног до головы. Усмехнулся.
Облизал засохшие губы. Глаза его все еще горели от нескрываемой радости, от чего я еще больше смущалась и пунцовела.
Прятала временами глаза.
- Чай будешь?
- Чай? - удивилась я.
Кривая, язвительная улыбка. ТА, которой мне так не хватало.
И вновь слезы подступают к глазам - и невозможно вдохнуть, чтобы не сорваться. Закусываю до боли губу и отворачиваюсь.
- Конечно, буду. Чего спрашиваешь, словно первый раз замужем.
Живо стираю предательские потеки с щек и вновь устремляю взор на него. Замер, не шевелясь, изучает меня.
- Ну, чего стоишь? Или заварка кончилась?
Усмехнулся. Дрогнул, развернулся к столу. Подтащил к себе ближе чашки.
- Все равно вниз за кипятком идти, - разворот и вновь на меня взгляд. Опять какие-то тяжелые сражения с рассуждениями, и все же решается сказать, - а ты изменилась. Похорошела.
Рассмеялась, спрятав на мгновение взор. Шаг ближе.
- Полно врать. Я вот уже сколько времени совсем не меняюсь. Тебе помочь? Или сам справишься, - метнула взгляд на стол.
Заморгал, видимо, запнувшись в ходе своих мыслей и моего вмешательства. Взгляд на свои руки, а потом на меня.
- Да черт с ним, с этим чаем. - Шаг в сторону и присел на стул. Почесал затылок, а затем снова на меня. - Ты присаживайся, - ткнул рукой на кушетку напротив. - Ну или на стул. Куда хочешь, в общем...
Подчинялась.
Короткая пауза.
- Расскажешь, что здесь да как, или так и будешь молчать, смущая меня взглядом?
Расхохотался. Провел рукой по своему лицу, стирая эмоции. Покраснел.
- Да что тут рассказывать. Всё как всегда...
***
Вечер скатился на землю, не успела даже вздохнуть.
Познакомиться с персоналом, уладить бюрократические моменты бытия, а затем отправиться осваиваться на новом месте, в комнате на несколько человек, которая мне будет последующие месяцы за дом родной.
Во дворе было светло, несмотря на то, что уже солнце давно спряталось. Луна учтиво заливала своим светом все вокруг, а маленькие звездочки старательно вторили ее усердному делу.
Во дворе пылал костер - и теперь каждый ходячий мог погреться рядом с ним, если того желал... Под аккомпанемент гитары и баяна, красивый, нежный, утонченный женский голос исполнял, цепляющие за душу, песни...
Пройтись немного ближе к лесу и рассесться на поваленном дереве. Я и Федор. Вновь наедине, как это было когда-то. Как тогда, когда я еще играла роль рассудительной женщины.
Взгляд на своего Хирурга и улыбнулась.
- Ты на меня не злишься за то, что я тебе сама правду не раскрыла?
- Злюсь? - удивленно дрогнули его брови. - Нет, конечно. Твое право...
- Честно? - радостно, но не без издевки переспросила, я и пристальнее уставилась ему в лицо.
Ухмыльнулся.
- Честно. Ведь и я тебе не все о себе рассказал.
Замерла я, разыграв удивление (но не без страха).
Пристыжено опустил взгляд.
Улыбался...
- Ведь ты была права, что во мне уж совсем мало русского.
- Да ты что? - передернула слова.
Закивал головой.
- И кто ты? Индеец?
(рассмеялся)
- Нет. Чернокожий абориген.
- Да ты что? - съязвила. - Как же я сразу-то не догадалась?! А ведь как похож!
(и вновь смеется)
Тягучая, интригующая пауза. И, немного приблизившись, шепнул:
- Во мне кровь француза. Что не есть. Луи Батист Матуа. По кличке "товарищ Федор".
Не сдержалась - громко расхохоталась. Но тут же испуганно осеклась - прикрыла рот рукой и замерла. Живо осмотрелась по сторонам - никто не видел.
- А говорил-то, - ехидно закачала я головой. - Смоленск, Смоленск.
- Зато я там учился.
Удивленно выгнула я бровь, метнув короткий взгляд. А потом застыла.
- Нет, ты, конечно, молодец. Не то что я.... толку что столько времени и чести? - Тяжелый вздох. - Все равно дальше медсестры боюсь идти.
Рассмеялся.
- Знаешь, я такой наглой лжи еще никогда не слышал.
- Чего?! - заревела я и уставила на него, полный негодования, взгляд.
- "Боится она вершить чужие судьбы". И кто это говорит, та которая за последние двести лет так все переменила в нашем обществе, что едва ли можно узнать что-то из старого, сумасбродного уклада.
Замерла я, кое-что осознав.
- Двести лет?
- Ну, где-то так... - поспешил оправдаться мой Хирург.
- Это сколько же тебе, подлый лягушатник?
- Это почему сразу подлый?
- Ты не ответил!
- Ты тоже!
- Я пошутила.
- А я нет, - резко дернулся и давай дразнить меня, пытаясь щекотать бока. Отдернулась, отбилась и тут же отодвинулась.
- Перестань! - обреченно вскрикнула, чувствуя, что проиграю (в принципе, как всегда).
Замер.
Не отступаю от своего.
- Так сколько тебе? Два века?
- Чуть больше. Два с половиной где-то. Я как-то не считал.
- И что, не помнишь в каком году родился?
- Примерно. Тогда было не до этого.
- Ужас какой, - съехидничала я, хотя понимала, что тут особо нет над чем иронизировать. Такие уж то были времена, тяжелые и темные... - Кстати, а разговариваешь, конечно, безупречно. Ни малейшего акцента.
