Но как бы я не старалась достучаться до него, тот упорно молчал. Не приходил в себя.
Хотя сердце еще билось...
Мысли. Я когда-то обещала ему никогда не читать его мысли. Хотя и не собиралась - личный мой зарок, но боюсь уж совсем выхода нет. Ведь кто знает, что произошло? Или...
Осознание тут же прошибло током. Срываюсь на ноги - и мчу в зал Совета.
Замерли все собравшиеся, испугавшись столь резкому моему появлению.
Плевать. Беглый взгляд, ища того, кто мне так нужен. И вот оно:
- Ивуар, вы мне нужны!
- Виттория! - в негодовании крикнул Асканио.
- Немедленно! - прорычала я, отчего тут же взорвалось несколько лампочек в огромных люстрах (что на несколько метров свисали из перекладин, близь сводчатого потолка)
Зашумели в испуге Древние. Нечего поделать.
Коротко откланялся Ар - и пошагал ко мне.
Буквально считанные секунды, - и скрылись в дальнем коридоре.
- А теперь выкладывай, под каким таким контролем был Матуа и какого черта он сейчас лежит в своей кровати и умирает?! - дико завопила я, готовая тут же проглотить своего нерадивого собеседника.
Стекла в витражных окнах тотчас зазвенели, треснув и слегка осыпавшись.
- Успокойся. Я все расскажу. Но не здесь.
- А ГДЕ?!
- Пойдем к нему. Его сейчас ни на мгновение нельзя оставлять одного. Более того, боюсь его придется запереть в подвале...
- ЧЕГО?
***
И вот мой грех, или подвиг, кто как считал, эхом из сороковых сейчас звонкой луной отбивал по сводам моего разума.
Как ты мог так поступить? Меня осуждал за отчаянную попытку основательно вмешаться в чужую судьбу, а сам лично двоих вытягивал за ноги из пекла?
И теперь что? На кой мне все это, если ты, мерзавец, сейчас сам едва ли не на ладан дышишь?
Осторожно присела рядом, прямиком на землю. Робко провела рукой по волосам. Взглядом скользнула по измученному, без сознания, телу Луи, которого мне предусмотрительно помогли снести в подвал.
Заперты. Теперь мы оба заперты здесь - и пока вновь ты не придешь в себя, себя настоящего, нет нам пути обратно. Нет у нас права возвращаться в мир бренный.
Темница. Та, что когда-то мне служила колыбелью безумия, сейчас должна тебя остановить. Смирить, сломать - и заставить вновь отбывать свое существование.
Вдохи. Редкие, ленивые... Ты не хотел больше... жить.
- Ну же, родной. Ради меня, прошу... Как когда-то я восстала из пепла ради тебя. Сделай сей подвиг - в ответ, для меня, - тихо прошептала я и поцеловала в висок.
И вновь ход сердца начинает стихать, запинаться. Кровь застывает, не желая делать очередной круг. Благо, жизнь научила меня с таким бороться (хотя, конечно, это были совсем другие ситуации). Когда-то спасала тысячи других жизней Древних. Но сейчас, чудо, сослужи мне самую главную службу - спаси Матуа.
Дрогнул, дернулся под моим прикосновением. Синюшность тут же отступила, сменяясь на пунцовость. Темно-бурые и ярко-алые ленты сосудов вмиг исполосовали все тело, напрягаясь от давления бешенных потоков в оных. Вдруг вскрикнул, выгнулся от боли, широко распахнув глаза - держусь, все еще держусь я рядом. Быстро сменяю положение ладони с шеи - на руку. Хватаюсь за локоть и еще сильнее пытаюсь взбунтовать ленивую плоть. Еще миг - и дернулся, силой вырвался от меня и отлетел в сторону, в ужасе осматриваясь по сторонам.
Взгляд пустой, мутный. Слепой.
Рычит, сторожась каждого шороха, звука доносящегося снаружи.
- Луи, это - я, - нежно, тихо шепчу.
Замер. И, едва надежда загорелась в моей душе, что услышал, внял, как вдруг рывок - и в мгновение ока кинулся на меня. Искья дала тебе силы, но разум не вернула. Вмиг вонзил клыки мне в плечо, рывок - и уже добрался к шее. Пытаюсь вырваться, но голодная хватка оказалась в сей раз сильнее - моментально присасываешься к горлу и начинаешь тянуть багровую. Секунды осознания - и отлетаешь в сторону, бешено, с отвращением, выплевывая добытое. Не та, не та жидкость тебе нужна. Совсем не эта...
Хмуришься, кривишься. Скалишься. Безумие ищет щели, через которые можно выбраться наружу. Через которые можно прорваться к запретной живильной влаге.
Не корю, не мщу, не обижаюсь. Просто жду - жду пока мои раны затянутся, пока ты освоишься и успокоишься. Чтобы вновь подобраться к тебе ближе и боль попытаться разделить на двоих...
Но время идет, и все больными, безысходными кругами повторяется, словно бег мыши в колесе: выздоровление - не приходит, а душа твоя все чаще противится жить, лишь тело временами вторит моим сражениям.
Не справляемся... ни ты, ни я уже.
Руки опускаются. Изо дня в день я откладываю vivi sepultura для тебя (хоть и без непосредственного погребения). Все же это - слишком невыносимое испытание. Казалось бы, просто кол в грудь - покорно лежи себе под сводом потолка, временами сгорая от боли, и думай, над всем, что произошло, ... до той поры, пока плоть не очистится, и то, если повезет. Но это неприемлемо. По крайней мере, для меня. Не заслуживаешь сей жуткой участи ты.
Держаться до последнего! Не сдаваться.... любой ценой!
Душу свою выверну - но заставлю тебя вновь свободно дышать!
Закрытые в подвале, мы провели несколько недель вместе.
