Срывался, кидался на меня вновь, словно дикий хищник, пытаясь выбраться за пределы этой тюрьмы. Его безумие жаждало крови. Единственной на свете крови - крови, той самой Марии и маленького мальчика, которых он так фанатично спасал.
Рассудок отпустил поводья - и тело Древнего с легкостью может убить все дорогое душе. Даже сейчас, бросаясь на меня, Луи гневно, не осознавая ничего, с кем и что творит, клыками вгрызался в шею, руки, плечи, раздирая в клочья мою плоть...
Тщетно. В эти разы я была сильнее - и приходилось ему, словно загнанному зверю, отступать; а дальше снова, развалившись на земле, содрогаться в муках и судорогах.
Но даже капля камень точит...
И вот наконец-то пришел тот день, когда веки Матуа распахнулись - и наружу показался ясный, осознанный, хоть и полный боли да отчаяния, взор.
Живо подползла ближе. Приподняла его голову с земли и уложила себе на колени. Нежно провела пальцами по волосам и неловко, как смогла, обняла за плечи.
- Мой родной...
- Прости меня...
- Не страшно, - шепчу, жадно глотая свои горячие, полные счастья, слезы. - Мы справились, а остальное - неважно....
Часть Шестая. Белобрысый чертёнок
Глава 48. Пари
***
Я лежала в объятиях Луи и думала о чем-то своем, несущественном, совсем уже не всматриваясь на звезды...
Странное это было занятие: временами, когда погода позволяла, в ночи обильных звездопадов, словно школьники, выбирались на крышу и, разлегшись прямиком на земле, всматривались в небо. И не стремление загадывать желания нас туда тянуло. Нет, что-то было завораживающее, магическое в этих событиях. Словно люди, существа, нам подобные, они срывались откуда-то из темноты и весь тот миг, что отведенный им как жизнь, пробегали, горя ярко и пронзительно, наслаждаясь каждым мгновением своего бытия.
- Ты спишь, что ли уже? - вдруг дрогнула я и перевернулась на бок. Взгляд в лицо.
Веки закрыты, но ухмыляется.
- А говорил, до рассвета в этот раз дотерпишь, - не унималась я.
- Это ты у нас - дозорный, а я люблю предаться сну. Кстати, ты мне когда-нибудь все же расскажешь, почему... ты... больше никогда не спишь?
Скривилась. Молча развернулась, разлегшись на его руке. Взгляд пред себя, утопая в бархатном темно-синем полотне, усыпанном искрами.
- Ой, смотри! Опять твое созвездие любимое появилось!
- Ты тему-то не меняй! - вдруг встрепенулся Луи. Вытащил из-под меня свою руку и, облокотившись на локоть, уставился в лицо. - Сколько дружим вместе. Чего только не знаем потаенного друг о друге. А такую элементарщину - ты не хочешь мне рассказать.
- А, может, это - не элементарщина? - съязвила я, уставившись на него. Скривилась в негодовании.
- И что, не скажешь? - удивленно выгнулись его брови. - Я ведь не отстану.
- Это - хорошо, как раз тогда до рассвета и дотянем.
- Зима, как-никак. До рассвета слишком долго. Лучше летом это обещание исполню.
- Фу, - встрепенулась. Тут же расселась в позе портного. Взгляд на Матуа. - Вот так и тебе и верь, слабак.
- Хорошо, - глубокий вздох - и разлегся на земле. - Я до утра не буду спать и встречу с тобой сегодня рассвет, но ты мне расскажешь, почему ты не спишь. Идет?
Злобно надулась я. Тягучие рассуждения.
- А если не расскажешь, - вдруг его осенило, вновь облокотился на локоть и уставился на меня. - Я тут же к себе пойду. В мягкую кроватку - сладко встречать твой рассвет во сне. М?
Чиркнула я зубами, разыгрывая злость.
- Ну ладно, вымогатель.
Мило (иронически) улыбнулся тот и замигал бровями.
На мгновение опустить взгляд, вскидывая за и против, а затем смело ему в глаза и выдать:
- Я боюсь.
- Чего? - опешил Луи, при этом ненароком даже отдернул головой назад.
- Спать.
- Че-го? - врастяжку переспросил Матуа.
- Боюсь спать.
- Так, всё. Ясно с тобой. Очень смешно, - резко расселся и хотел, было, уже встать на ноги.
Хватаю за руку - и тащу обратно.
- Стой, - улыбка моя пропадает, и на лице разливается холодная серьезность, отчего тот тут же подчинился и замер, сидя. - Это... - правда.
Тяжело сглотнула я, прогоняя неловкость и стыд.
- Боишься? - несмело, тихо переспросил.
Взгляд ему в глаза.
