— Мне сказали, что это произошло немедля после того, как она выпила какое-то средство, которое вы приготовили.
— Это был травяной тоник для сердца, — ответила Эмили, — и я не заставляла ее его пить.
— Она утверждала, что не хочет его пить, но вы уговорили.
— Да, потому что он был слишком горьким. Я спустилась в кухню и принесла воды с медом, чтобы сделать напиток повкуснее.
— Выпив его, она сразу схватилась за сердце и потеряла сознание.
— Да.
Он снова усмехнулся, весьма довольный собой.
— Очень удачно, правда?
Эмили непонимающе уставилась на него:
— Вы обвиняете меня в том, что я намеренно причинила вред леди Чарльтон?
— Как по мне, так это так и выглядит.
— Это бред, инспектор. Я не знаю, кто вам это сказал, но я уверяю вас, что принесла ей совершенно безвредный травяной тоник, полезный для сердца. Испытанное надежное средство из старых книг. Цветки боярышника, барвинок, трехцветная фиалка… Травы из моего сада.
— Вы не забыли про наперстянку?
— Там ее не было.
— Однако утром вас видели за сбором наперстянки. И ландышей… крайне ядовитый цветок.
— Да, я их собирала. Сейчас цветет очень много растений. Я хотела засушить их для дальнейшего использования. Ландыш очень эффективен, если применять его с осторожностью, но в этом средстве его не было. Если хотите, я могу еще раз приготовить тот настой.
— Разумеется, не добавляя веществ, которые могли бы слишком сильно повлиять на старое сердце.
— Я только что рассказала вам, что содержалось в напитке. Если вы мне не верите, в стакане на прикроватном столике должно было что-то остаться, если только служанка его не убрала.
Он все еще улыбался.
— Но вы же сами все выплеснули, не помните? Когда старуха потеряла сознание, а вы послали за помощью, вы подождали, пока все не засуетятся, и вылили остаток в умывальник. Вас видели.
— Это ложь! — вскричала Эмили и услышала, как захныкала Бобби. — Инспектор, я не знаю, кто вам это сказал, но могу предположить. Одна женщина из дома леди Чарльтон недолюбливала меня с самого начала. Полагаю, это она все выдумала. — Эмили попыталась успокоиться. — И, кроме того, какие у меня причины желать смерти леди Чарльтон? Она пригласила меня к себе, и я ее очень люблю.
— Признайтесь, все сложилось довольно удачно, — сказал инспектор, поглядывая на сержанта в поисках поддержки, — вы приехали из ниоткуда, работали в саду. Потом очаровали старуху и начали помогать ей в доме… и тогда стали пропадать вещи. Ценные предметы, которые таинственным образом оказывались в этом коттедже. Вы, наверное, думали, что она близорука и забывчива и ничего не заметит.
— Она не близорука и не забывчива! — рявкнула Эмили. — Все, что вы здесь видите, леди Чарльтон подарила мне сама!
— Очень дорогие подарки для садовницы. — Снова усмешка. — Это так принято?
— Я помогала ей составлять каталоги библиотеки и коллекций, — спокойно ответила Эмили, — и не брала платы. Это были маленькие благодарственные подарки.
— Не очень-то и маленькие, если меня глаза не обманывают. Довольно дорогие. Вот как, мне кажется, все происходило. Вы обнаружили, что ждете ребенка. Услыхали об одинокой старой вдове. Богатой старой вдове. Заявились сюда и сказали, что вы садовница. Потом начали помогать ей в доме. Потихоньку прикарманили пару вещиц. Может быть, она вас раскусила и решила выставить. И тогда вы избавились от нее.
— Это полная ерунда, инспектор. — Эмили пыталась говорить спокойно и сердито, но в ее душе росла паника. — И не имеет ничего общего с реальностью.
— А может быть, у вас появился более серьезный мотив? — Инспектор потер руки, как будто разговор доставлял ему огромное удовольствие. — Старуха изменила завещание и упомянула там вас, а?
Эмили побледнела.
— Мне об этом неизвестно. Даже если и так, дом и поместье ей не принадлежат. Их наследник — ее внук, Джастин.
— Но свои личные вещи она могла завещать кому угодно. Мне говорили, что она оставила вам свою библиотеку… книги и всякие штучки, которые они с мужем купили в путешествиях. Хорош подарочек?
— Я об этом не знала… — Эмили растерялась. — Кто вам это сказал?
— Человек, который мне это сообщил, свидетельствовал при изменении завещания. Не завидую я вам, мисс Эмили Брайс. Если леди Чарльтон умрет, что весьма вероятно, вас обвинят в убийстве.
— Это нелепо, — резко заявила Эмили, внутренне обмирая от ужаса. Она слишком хорошо понимала, что все его слова имеют смысл… будут иметь смысл для суда.
— Поживем — увидим. — Инспектор встал. — Покушение на убийство наказывается не так строго, но его легче доказать, потому что за него не казнят. Так или иначе, вам придется поехать с нами в эксетерскую тюрьму.
— Это невозможно, — возразила Эмили, — у меня трехнедельный младенец, и я не могу ее оставить. Или взять в тюрьму.
Она стояла, выставив подбородок, и дерзко смотрела на него.
— Вы не можете посадить в тюрьму младенца, инспектор. Нельзя быть таким жестоким.
Из комнаты донесся плач. Инспектор покосился туда, а потом обратился к Эмили:
