ШТОРМ
Что касается меня, то вообще-то после школы я не смог поступить никуда. И не столько потому, что был плохо готов, а, скорее, не знал, чего же на самом деле хочу. Спасением для меня стал год работы дворником в родной школе. Получился такой своеобразный дополнительный десятый класс, когда можно было собраться с мыслями и попытаться что-то понять заново. Если уж не получилось с первого раза.
Эта работа нашлась случайно. Пришел в школу за какими-то документами, а тут выяснилось, что им нужен дворник. Так вот он, то есть я, – тут как тут. Тем более, тогда это было модным. Хотя те, кто был поумнее, действовали более прагматично вместо витания в облаках изучали то, что может пригодиться в реальной жизни. Увы, но я точно был не из их числа. В общем, спасибо директору – взяла не раздумывая. Золотой человек. Для меня это был выход.
Не могу сказать, что у меня было много работы. Осенью – подметать опавшие листья, собирать мусор. Зимой – чистить снег с тротуаров и лестниц, посыпать лед песком.
Всё это время родители с уважением относились к моим поискам смысла жизни и терпеливо ждали, когда же я найду свою дорогу. Иногда отец, который должен был ходить на свою работу к девяти утра, вместе со мной ранним утром чистил заснеженные улицы. Мы убирали снег в четыре руки, а после, разгоряченные, садились в каптерке, дверь в которую как раз находилась рядом с моим ящиком дворницких инструментов, и пили горячий сладкий чай со свежим батоном белого нарезного хлеба. Потом он возвращался домой, надевал рубашку, пиджак и галстук, и шел по своим взрослым делам.
Кстати, сейчас я частенько хожу по ступенькам той самой лестницы, которую подметал после школы. Подметал, прямо скажем, плохо: не слишком аккуратно и не всегда вовремя. Сейчас смотрю на сына, и, в принципе, не удивляюсь, почему он никуда не может прийти вовремя и частенько делает все спустя рукава. Как это говорится: мы смотрим на детей, словно в зеркало.
Были, правда, в моей дворницкой биографии героические страницы. Когда, например, за ночь выпали сугробы снега чуть ли не в два метра высотой. И почему-то я проявил не свойственную мне, а, может, и всем семнадцатилетним жителям этой планеты, ответственность. Вышел на рабочее место в час ночи и к утру расчистил почти всё. Люди смогли пройти по лестницам, а машина с продуктами – подъехать к черному входу школы, через который наверх поднимались латки с едой.
Как-то раз отец произнес, что спустя годы я буду вспоминать этот период своей жизни как очень хорошее время. И теперь такой момент настал. Оно запомнилось мне чтением книг, слушанием музыки и невнятно оформленными поисками самого себя, которые носили вполне бессмысленный, но, впрочем, невинный характер.
Постепенно реальная жизнь с её заботами всё расставила по своим местам. Отслужив в армии положенное время, пришел в новый для себя мир, и не очень-то понял, что в нём к чему. Попытался, как все, заняться бизнесом, но быстро с этим завязал, сообразив, что оно не моё. Хорошо ещё, что не успел наделать больших долгов, и с последней коммерческой операцией почти выбрался в нули.
В конце концов, я прибился к спасателям: в тот момент как раз создавалась городская служба, и набирали народ. После армии я подходил почти идеально. Правда, звучало это солиднее, чем было на самом деле. Там было всего понемногу. Но чаще всего вскрывали заклинившие двери и заевшие замки. Еще вытаскивали животных из колодцев. Регулярно выписывали предписания. Иногда выезжали на пожары. Так что, в принципе, ничего особого.
Под все эти шуточки, что самая сложная задача при такой службе – это не проспать срочный выезд, жизнь выглядела вполне сносной. Кстати, меня даже ценили и со временем, после заочного института и череды реформ свои звёздочки я получил. Набил руку на оформлении объектов – это когда надо было фиксировать то, что сгорело или было повреждено. С одной стороны, бумажная работа, а с другой – солидная и ответственная. Иногда, конечно, нервы трепали, но деньги платили, и не особо мешали, хотя от этого уж совсем всё равно никуда не деться. А чего еще нужно? Везде ведь всё одно и то же. К тому времени я это уже понял.
Да, быстро всё пролетело. Кажется, что было только вчера, а на самом-то деле, я уже собираюсь увольняться со службы по выслуге лет. Возраст позволяет, пенсия будет. Ещё даже можно заняться чем-то своим для души, если такое найдется.
А тут эти письма из прошлого века со всеми этими наивными планами и надеждами далёкой молодости. Прямо скажем, только их мне сейчас не хватало.
