Обитатели Хогвартса шокированно наблюдали за происходящим. Тишина, царящая в их рядах, позволяла услышать каждое слово произнесенное мужчинами. Большинство студентов были испуганы, ведь им с детства рассказывали о том, что победитель Темного Лорда отвернулся от стороны Света и стал покровительствовать темным тварям, при этом сам находится под защитой наихудшего существа — демона. Им рассказывали о племени Гарри Поттера и как темные твари, и темные маги спасали его, разрушив при этом считавшийся неприступным Азкабан. Рассказывали, что много защитников — светлых магов — тогда погибло. Те из учеников, что не испугались, были заинтересованы. Как же, ведь в их школе появился сильный маг, который, оказывается, был когда-то одним из студентов Хогвартса, и только ему хватило сил победить Темного Лорда и скрыть от безумного Министерства магические расы. Да вдобавок он еще оказался и Министром нового мира. А из разговоров родителей им было известно, что Министр Terra Nova и Хранитель этого мира был одним и тем же магом. Правда, в магической Англии никто не знал имени этого мага, по каким-то причинам это держали в секрете от их страны. Родители говорили, что такое произошло потому, что магическая Англию потеряла всякую власть на политической арене. Дети слушали с самого детства рассказы о Гарри Поттере, которые подавались в несколько ином свете, чем у единомышленников Дамблдора и нынешнего Министерства. Они росли, надеясь, что однажды Гарри Поттер вновь вернется к ним и спасет их страну. Эти дети, достигая одиннадцати лет, поступали на Райвенкло и Слизерин. И студенты этих двух факультетов составляли не половину всех учащихся, как это было раньше, а всего лишь третью часть. В основном будущие первокурсники стремились попасть на Гриффиндор или Хаффлпафф, где учились дети тех, кого с легкой руки Дамблдора и Министра называли героями войны. Стремились туда, глядя на тех, кто перед глазами и совершенно забывая, а иногда и не зная, что настоящие герои покинули магическую Англию четверть века назад. На остальные два факультета никто не хотел идти, кроме чистокровной аристократии даже под гнетом Министерства не сдавших свои позиции и не принявших правила, насаживаемые магглорожденными.
Большая часть учителей и сам Министр были поражены тем, кто приехал в составе делегации от нового мира. А кое-кто из них внезапно вспомнил все свои страхи, полученные в юности. Это была Гермиона Уизли, в девичестве Грейнджер. Сейчас она работала в школе и преподавала тонкую науку — зельеварение и была деканом факультета Гриффиндор. Этот пост по убедительной просьбе Дамблдора ей передала Макгонагалл, заняв в свою очередь должность декана Слизерина. А вот место профессора трансфигурации Гермиона получить так и не смогла, Макгонагалл держала его крепко и грозила обратиться в Международный суд, если Дамблдор будет и в этом потворствовать своей протеже. Новая миссис Уизли с тех пор не общалась со своей некогда любимой преподавательницей, затаив обиду. Преподавать зелья ей не очень нравилось, но это было единственное, по ее мнению место в Хогвартсе, кроме трансфигурации и чар, которое было достойно ее. Ну и конечно так она была ближе к своим детям, учащимся к глубокому разочарованию Гермионы на Хаффлпаффе. Ведь благодаря их отцу и ее мужу в Гриффиндор юные Уизли попасть не имели возможности.
Сейчас, глядя на то, каким стал ее бывший друг, миссис Уизли вновь начала испытывать былой страх. Гарри Поттер был поистине сильным магом и доказывал это не единожды. Но самыми главными и страшными для нее доказательствами было происшествие на озере в конце третьего курса, скандал в гостиной на пятом и его победа над Волдемортом. Смутные мысли закружились в голове женщины, обещая в будущем сложиться в стройные планы.
Дамблдор не отводя взгляда, наблюдал за приветствиями Гарри и наблюдателя от МКМ. Он был до крайности удивлен тем, кто оказался Министром нового мира. Но это, как казалось старому магу, было очень хорошо. Это так прекрасно вписывается в его планы, что аж дух захватывает от открывающихся перспектив. Глаза старика вновь ярко заиграли. Он уже начал планировать первые ходы и обдумывать, куда стоит подвесить те или иные нитки его марионеток. Это была его стихия, основа его жизни. Дамблдор вновь почувствовал себя молодым и полным сил. Шагнув вперед, он раскинул руки, словно пытаясь обнять весь мир.
— Добро пожаловать домой, мой дорогой мальчик…
Шагнув вперед, он раскинул руки, словно пытаясь обнять весь мир.
— Добро пожаловать домой, мой дорогой мальчик…
