Флора и фауна тоже изменились, причём не только на берегу – Серёга, капитан «Ушкуя», строго-настрого предупредил держаться от воды подальше. По его словам, крокодилами и пираньями (ну, местными аналогами таковых) здешние опасности не ограничиваются – обитатели непрозрачной, взбаламученной после порогов реки могут и током вдарить, причём сразу насмерть, и ядом ужалить. С тем же результатом.
Медленно проплывающая по бокам влажная саванна буквально кишит жизнью, никогда такого не видел. Даже когда мы полтора года назад
– Серёг, а что это за слонопотам?!
Огромная, с трёх слонов размером животина, больше всего похожая на атлетически сложенного, длинноногого бегемота, лениво выбралась из реки на пляж, низвергая с себя потоки воды и меланхолично пережёвывая на ходу какую-то длиннющую водоросль.
Наш шкипер коротко хохотнул:
– Ага, точняк – слонопотам. Так и назвали. В реке пасутся, водоросли жрут. На них, кстати, запрещено охотиться, а то тут придурков хватало поначалу – чуть всё вокруг не перестреляли.
Хм… нет, я, конечно, всей душой за охрану природы, но о нравах бегемотов наслышан – самое опасное животное в Африке, между прочим, не считая… ну, вы поняли. От их нападений э-э… людей, скажем так, гибнет больше, чем от всего остального зверья, вместе взятого.
– А они не агрессивные?
– Не… – Серёга помотал головой. – Смирные. И друг с другом не дерутся, и на лодки особо внимания не обращают. Если с детёнышами только, тогда лучше не подходить.
Ну, тогда и правда, не надо их отстреливать, даже возле города, пусть живут.
Из-под раскинутого в носу катера навеса, сонно зевая, выбрался Сметанин.
– Чё, Серёг, долго ещё?
– Не, час остался. Вон, фермы уже пошли.
Поворачиваюсь в направлении, указанном кивком шкипера. И правда, на холме, в паре километров от реки, стоит солидный, срубленный из толстых брёвен дом и какое-то дощатые хозпостройки. Высокий флагшток, на нём красное полотнище с белым коловратом, прям как в Америке, хе-хе. Только лучше, потому что наше.
Честно сказать, я бы среди всего этого зверья за городом жить побоялся. Тут не то, что скот – самого сожрут за милую душу. Но, видимо, хозяева ранчо со мной не согласны – в бинокль видно небольшое стадо мирно пасущихся коров, две суетящихся вокруг них здоровенных кудлатых псины и мужик на лошади, за всем этим присматривающий.
В принципе, не так уж это и опасно, наверное. Хищников собаки учуют, предупредят хозяина, а против ружья приличного калибра ни один саблезуб не устоит. Да и животные, насколько я слышал, быстро понимают, что с вооружёнными людьми лучше не связываться. Не все, правда, вот до носорогов, например, никак не дойдёт, ну так потому они вечно то вымирают, то в «Красной книге», то ещё с ними какие-то неприятности…
Новгород, в отличии от всех поселений ниже по течению, кроме нашей Ладоги, расположен не у самой реки, а чуть в стороне. Хотя, не так уж и «чуть» – от уреза воды до невысокой гряды холмов, на которой стоит город, почти три километра. Берега Аустралиса, как мне объяснили, в этих жарких северных краях для жизни подходят не слишком – насекомые и прочая ползучая нечисть заедят. Да и уровень воды, в зависимости от идущих в Зауралье дождей, может повышаться на метр-полтора, подтапливая приречные низменности.
Тембр дизелей сменился – «Ушкуй», сбросив скорость, начал поворачивать к причалу.
Вообще, конечно, странное название для площади, занимающей плоскую верхушку холма в трёх километрах от реки, ну да ладно – не всё в топонимике должно быть логичным, загадки тоже нужны. По крайней мере, выглядит симпатично – асфальт, сквер в центре, магазины и ресторанчики вокруг, краснокирпичная городская управа с одной стороны и белое, навевающее ассоциации с чем-то античным здание Совета основателей с другой. Чувствуется рука Глеба: «на идеологии не экономим» и всё такое. Ну, может, и правильно – люди должны чувствовать, что мы здесь обосновались прочно, навсегда.
Наш фюрер и его правая рука перехватили меня у входа в здание Совета. Судя по нарочито невинному выражению лиц, не случайно. Интересно, что им нужно? Позавчера же ещё всё обсудили, сразу по моему прибытию…
Поздоровавшись, Глеб сразу переходит к делу:
– Переговорил. Они согласны брать по сто экю за тройскую унцию.[5] Вернее, официально сто десять, но десять придётся… ты понял.
Невольно «крякаю» от возмущения:
– Офигеть! Это даже не половина биржевой цены получается. Процентов сорок, максимум.
Больших философски пожимает плечами:
– Ну, а что ты хотел? Монопсония[6] в чистом виде – на Новой Земле это пока не нужно. По крайней мере, не придётся геморроиться с доставкой – они самолёт будут присылать. Заодно воздушный транспорт появится.
– Хм… прямо туда, что ли?
