В пустом зале у стены в полутьме тихо поскрипывали серверные установки. Холодноватое сидение в центре было не особо удобно, трёхмерный скан делали с меня, проходящего рамку контроля, а когда я сижу, слегка горблюсь. Ждать пришлось недолго. Дверь распахнулась, вошла большая группа с репортёрами.
Я резко выпрямился.
Лидера я заметил не сразу. Давно ходили слухи, что роста он весьма невыдающегося. Но взгляд его сразу будто пронзил меня насквозь. Во рту пересохло.
Все подошли и полукругом окружили кресло. Профессор вышел вперёд:
– Позвольте, Ир Мирович, представить вам уникальный экземпляр. Квантит! Опытный образец андроида на квантовом интеллекте. Наши сотрудники ласково называют его «квакуша».
Лидер сощурился и дружески хохотнул, схватив внизу руками полы наброшенного на плечи белого халата:
– А квакать он умеет? – улыбнулся он. Раздался треск фотокамер.
Всё посмотрели на меня.
Я попытался. Голос от волнения сорвался. Получилось не очень.
Лидер удовлетворённо рассмеялся. Все оживились.
– В его основе лежит самообучающийся квантовый биокомпьютер. Мышечная моторика управляется нейронально – двигательной зоной искусственной коры.
Ко мне подвезли низкий столик с предметами.
Я взял бутылку с водой и попытался налить в кружку. Руки от волнения тряслись, половину расплескал. Потом взял нитку с иголкой. Попасть, как ни пытался, не мог. Лидер снисходительно поглядывал. В голосе профессора послышалось напряжение:
– Вестибулярный аппарат моделирует движение по любой поверхности.
Я поднялся и стал, пошатываясь, ходить на ватных ногах взад-вперёд по залу, наступая на разбросанные предметы и камни, судорожно двигая руками, пока не упал, споткнувшись о кирпич.
– Инфракрасный радио-датчик в био-окулярах позволяет в режиме реального времени просчитывать расстояние до предметов и выбирать точный маршрут, – бодро продолжал профессор.
Подкатили квадроцикл. Я сел и аккуратно дал газу. Въехал на деревянный мостик, скатился, объехал красный конус и воткнулся в стеклянный шкаф у стены. Посыпались осколки.
Профессор засуетился:
– Со временем он научится сам! Мы будем повышать качество образцов с каждой партией! На благо народов Федерации!
Лидер добродушно кивнул:
– Работайте!
Группа потянулась на выход. Зал опустел. Я обессилено упал в кресло.
В боковую дверь вошли двое здоровенных техников. Подошли ко мне. Я вяло кивнул: «Пронесло…».
– Так куда его сначала? – озадачился первый.
– Сначала сказали на подзарядку, – ответил второй.
Они подхватили меня под руки и вытащили из кресла.
Я стал брыкаться и вырываться:
– Да оставьте вы! Остолопы! Очумели? Тимофеев не объяснил вам что ли?
– Смотри-ка, – сказал первый. – Действительно, разговаривает!
– Как живой! – удивился второй.
Они дотащили меня до стены и впихнули в подзарядочный шкаф. Двери захлопнулись. Экзоскелет с клеммами выдвинулся из стены и крепко обхватив меня, поднял над полом. На голову плотно опустился колпак. Щёлкнули зажимы. Я тщетно пытался вырваться и орал в стеклянное окно. В этот момент на панели зажёгся зелёный огонёк. И всё вокруг вспыхнуло!
– Все наши сегодня собираются вечером на Главной площади перед Башней в семь! Придёшь?
Я оторвал голову от подушки и глянул на экран визора на стене. Сообщение от Паши, техника из Восьмого блока. Кто ещё мог разбудить в такую рань? Машинист опудривателя окатышей! Вот уже полгода мы работаем в одной лаборатории, вроде как неплохо сдружились… но вот эти вот его бесцеремонные сообщения по утрам – просто выбешивают!
Впрочем, всё равно вставать уже пора. Я решил ехать сегодня в Порт, встречать грузовики и разбираться, наконец, почему почта задерживает этот копеечный заказ уже на три месяца. Убью на это единственный выходной, а что делать? Делать-то ведь что-то нужно, верно?
Пока разогревал завтрак, Фриц уже успел совершить свой моцион по всем полкам с ящиками, набитыми землёй. Фриц – тощий кот, единственный мой компаньон по скромному холостяцкому жилищу на Третьем ярусе. С тех пор, как в ящиках погибли все растения, он по привычке каждое утро совершает осмотр, но не находит своего любимого лакомства. Вообще, в смысле погрызть – это он мастак! Все что можно в моём жилом блоке: измусолено, обгрызано, исцарапано.
Фриц спрыгнул на пол и потёрся щекой о мою ногу. Я поскрёб ему затылок:
– Потерпи, дружище! Сегодня, быть может, привезу семена, если почта не подведёт опять.
В смысле погрызть, я говорю, это он точно – мастак. На той неделе перегрыз проводку видео-регистратора. Служба безопасности была на месте через минуту: «Мы не получаем сигнал из вашего модуля!». Попал в итоге на штраф и ремонт, вычли из зарплаты: «Ваша безопасность превыше всего. Мы должны видеть вас всегда, вдруг с вами что-то случится. Компания не может рисковать персоналом».
