Я листаю страницы. Цифры, которые он назвал, похожи на температуру. Еще один пункт, и градусник зашкалит. Просматриваю мельком: на мой взгляд, ничего существенного. Мог бросить и по факсу. Но –
«Спасибо. Завтра же приведу в соответствие».
В соответствие. Это слово я записываю для памяти. Закрываю блокнот. Делаю вид, будто хочу подняться.
«Звонил вашему шефу. Пару раз... – Похоже, мой обманный маневр сработал. – У меня сложилось впечатление,
«Ну что вы! – в моем голосе недоуменная искренность. – У Евгения Фридриховича куча дурацких дел. Позвонили бы мне...»
Кузьминский морщится едва заметно.
«Мы с женой... – он дергает асимметричным лицом. – Короче говоря, строимся. Взяли участок. Собственно, строительство уже заканчивается. Нужна мебель. Я прикинул, сравнил цены. Ваши самые приемлемые. У других производителей – минимум от 3000. – Он достает наши таможенные документы. С нашими
«Какой предпочитаете цвет? – я улыбаюсь, достаю блокнот. Пришла пора отработать
«Ну... Что-нибудь не очень маркое. Коричневатый. Хотя...
Если вынести за скобки сущие мелочи: по таможенным документам дорогая финская кожа проходит как дешевый флок.
«Блин горелый! Вот это я понимаю, – Яна вертит головой. – А ты: интеллигент, интеллигент... Короче, – она подводит промежуточные итоги. – Интеллигент – потому что работает головой. Работник умственного труда. Точно по Ленину: с одной стороны, в шляпе, с другой – полное говно».
«Не преувеличивай, – я защищаю устало. – Был бы полное, запросил бы больше».
«Ничего, – Яна обнадеживает. – Еще запросит...»
«Вряд ли... – моему голосу не хватает уверенности. – У него что – десять дач? И вообще... Фридрих же ему предлагал.
«Не-е, – она тянет. –
Яна трет глаза. Под глазами серые тени.
«Может, куда-нибудь съездишь? Развеешься, – я меняю тему. Мне неприятно обсуждать Кузьминского. В сущности, он – мой проигрыш. – Ну, например, в Москву... Возьми детей. Например, на весенних каникулах».
«Поздно, – Яна встает. – Каникулы уже прошли».
«Прошли?! Господи, а я и не заметила».
Она оборачивается от двери:
«Значит, ты – плохой отец. Ну? – Стоит, покачиваясь: с пятки на носок, с носка – на пятку. – И где же его денежки?»
«Денежки? – я вздрагиваю. – Чьи?»
Деньги, доставленные в сумке, заперты в сейфе. Они – наше спасение. Деньги. Никакая не красота.
«Ну, этого. Твоего Кузьминского. Которые заплатил за диваны».
«Как где? – я не понимаю вопроса. – Отдала Фридриху».
«Ну и дура. Для Фридриха 1000 баксов – тьфу! При его-то масштабах. А для нас – ого!»
«С ума сошла...» – я отвечаю слабым голосом.
«А что? Сказала бы: “Кузьминский хочет два комплекта”. – С носка на пятку. – Просто
«Перестань, – я прошу. – Не надо так... качаться».
Мне Фридрих бы поверил. У меня безупречная репутация.
«Тебе он бы точно поверил. А мы на эти денежки...» – она заводит глаза.
«А если бы?..» – мои пальцы тянутся к горлу, нащупывают бусины. Катают, мнут...
«Да ни в жизнь! – она говорит уверенно. – Как ты себе представляешь? Явится и прямо с порога: ну что, получили мои
Запах газа.
«Я уж молчу про квартиру...» – Яна смотрит в окно.
Я слышу хруст. Падают, падают... Бьются о´б пол, как градины. Градины – крадены...
Мы ныряем под стол. Ползаем, шарим руками. Наши мысли тычутся друг в друга, как слепые щенки. Слишком маленькая кухня, чтобы они могли разминуться: 1000 долларов. По нынешним ценам – однокомнатная. Две наши плюс одна однокомнатная. Продать и купить отличную трехкомнатную. В центре. И, главное, никто бы не узнал...
Яна считает бусины:
«Не помнишь, сколько их было?»
Я распахиваю форточку, вдыхаю холодный воздух. Там, внизу – визг тормозов. Под окном разворачивается большая черная машина. Помигав красноватыми огнями, съезжает со двора.
«Можно подумать, я их считала».
Моя рука помнит только одну. Самую крупную. Ту, что посредине. Теперь мне не за что зацепиться.
«Слушай, – Яна предлагает. – А давай сложим и сравним».
