Вот оно. «Значит, он против меня, — подумал Терри. — Господи, его бы туда, на мое место!…»
— …мне неясно, почему ты не мог закричать, позвать на помощь мистера Джарвиза или убежать от них…
«Вы что, смеетесь?» — едва не выпалил Терри: только раз, на миг, мелькнула такая возможность, в вестибюле, но…
— …или, уж если тебя так запутали, почему ты не мог рассказать своим родителям… и мне очень обидно, что ты и мне не решился рассказать…
(«Но я же хотел, я же как раз собирался…»)
— Я полагаю, ты уподобился вспышке молнии, которая тебя разоблачила. Тебе ведь известно, что та
кое молния? Это электрический заряд, который находит путь наименьшего сопротивления, ведущий в землю…
(«Это как?»)
— …в точности так ты и поступил. Ты тоже выбрал путь наименьшего сопротивления. Ты пошел самым легким путем, тем путем, на котором тебя ждала наименьшая опасность, наименьшие неприятности, наименьшие нравственные усилия…
(«Он спятил. Ведь я совсем извелся, все думал, что мне делать…»)
— Но, быть может, тебе кажется, что мне легко говорить, ведь не я попал в такое положение…
(«Вот это верно…»)
— И еще неизвестно, как поступал бы любой из нас, окажись он на твоем месте?
(«То- то и оно…»)
— Итак, не станем выносить окончательное решение, поверим тебе пока на слово. Но ты должен понять, что надо все рассказать родителям, и придется призвать на помощь полицию… в сущности, мы ее уже призвали. И должен сказать, я вовсе не намерен сидеть сложа руки и спокойно распрощаться с одним из школьных транзисторов. — Маршалл глубоко вздохнул и очень серьезно, в упор посмотрел на Терри. Теперь голос его звучал спокойно и печально: — Ты должен подумать о том, что сделал, Хармер, должен мысленно повторить все шаг за шагом и поразмыслить и спросить себя: «Правильно ли я поступил? Вел ли я себя на каждом повороте наилучшим образом по отношению к моей школе и, что самое важное, по отношению к самому себе?» Ибо на эти вопросы можешь ответить только ты сам… — Он еще несколько секунд смотрел на Терри, пока до того доходил смысл сказанного. — Ну, а теперь иди домой, Хармер, и достань транзистор из… мусорного бака, — ему даже трудно было это произнести, и чтоб к перемене ты вернулся. Ты меня понял?
— Да, сэр.
— О втором транзисторе пока говорить не будем, посмотрим, как развернутся события.
— Да, сэр.
— Скажи, мне не нужно никого с тобой посылать? Ты не натворишь опять каких-нибудь глупостей, а?
(«Глупостей?»)
— Нет, сэр.
— Ну, прекрасно. Вернешься — сразу ко мне.
— Да, сэр.
— Ну хорошо. Иди.
Терри кинулся вон чуть не бегом. Пускай директор недоволен его поведением, а все же наконец-то он рассказал кому-то, хоть отчасти разделил с кем-то тяжкий свой груз, и это такое облегчение, какого он никогда еще не испытывал. Надо попасть в настоящую беду, чтобы понять, как славно, когда всё становится на свои места или почти всё, подумал он. Чудесное чувство! Правда, стало на место еще не все, но ведь Лес знал, что его, Терри, чуть было не поймали. Может и догадаться, что его узнали или что-то его выдало. Ничего не поделаешь, хватит с Леса и одного транзистора, не станет он искушать судьбу — добиваться еще и второго. Да и все равно тогда будет поздно. Транзистор уже вернется в школу. Да и вообще, скорей всего он никогда больше Леса не увидит. А если и увидит, что ж, он ведь Леса не выдал, верно? После Маршалл, может быть, и заговорит опять о втором транзисторе, попытается нажать, но свое слово он уже сказал, что к чему, он понимает, так неужели станет поднимать шум? Уж наверно, сперва постарается уберечь Терри от опасности. И родители тоже… и полиция. Нет, это все позади, почти все. Наверняка.
Он вдруг почувствовал себя счастливчиком, которому выпал главный выигрыш в лотерее. Выбежал через запретный парадный ход и, как на крыльях, пронесся через стоянку для машин. Сейчас он вытащит транзистор, принесет и тогда, может, даже попросит Маршалла поговорить с классом. Чтоб ребята поняли и не злились больше. Возьмет и попросит. И тогда все опять станет хорошо. В новом порыве радостного, безрассудного облегчения он побежал еще быстрей. Так бывало, когда очнешься от того неотвязного страшного сна, а мама вот она, рядом: он звал на помощь, и зов услышали. Чудесно! Терри подскочил, крикнул: «Берегитесь, краснокожие!» — первый победный клич, который подвернулся на язык, — и выбежал из ворот на Фокс-хилл-род.
