— Что ж тогда, по-вашему, они имели в виду? Минута была критическая — вы вот-вот схватите одного из них, — с чего бы им в такую минуту обсуждать, как украсть телевизор?
Короткое, насыщенное сомнениями молчание.
— Не знаю, мистер Маршалл, — промолвил наконец сторож. — Откуда ж мне знать? — Он уже немного растревожился, не понимая, то ли защищаться, то ли нападать. Ведь он сделал все, что мог: гнался за воришками, и все, что услышал, доложил. Чего еще от него хотят? Что он еще мог сделать? Сказать мальчишке, мол, повтори, что кричал, а я запишу?
— Он крикнул слово «хватай», да?
— Вроде так. А потом чего-то про телевизор… «держи телевизор». — И вдруг голос его зазвучал на пол-октавы выше: видно, все это время в подсознании шла работа и вот на поверхность всплыло еще что-то. — Да, «держи», точно, что-то вроде «держи телевизор». — Еще одно важное слово эхом отдалось в закоулках памяти, и Джарвиз с торжеством выпрямился. — Да, «держи», — сказал он. — «Хватайся, держи телевизор», или вроде того.
— А что мальчишка в это время делал? Тот, который это крикнул? — Маршалл скупо, но с удовольствием улыбнулся.
— Руку он протянул этому, который поменьше, чтоб схватился за руку. И сразу его перетащил через ворота…
— Ну конечно! — Маршалл встал порывисто, картинно, победоносно, словно искусный адвокат, одержавший победу в суде. — Он хотел, чтобы тот ухватился за его руку или держался за нее, верно? А? «Держи»? «Держись»? — Он подбоченился, весело улыбался, блестя глазами. Будь это на сцене, Джарвиз непременно вскочил бы с криком: «Конечно! Конечно! Вы угадали! Вот это да, сэр!» Но ведь сторожу тем самым весело растолковали, что он и глух и глуп. И в ответ он только и сумел нехотя выдавить из себя негромкое:
— Да вроде так оно и есть.
— Но ведь не станет же он называть мальчишку «телевизор»? «Держись, Телевизор». Чепуха какая-то, да? — уже не опасаясь своей радости, не скрывая ее, продолжал директор.
— Джарвиз озадаченно кивнул.
— Тогда, может быть, вы слышали что-то другое? Слово могло означать телевизор, и вам, вполне естественно, так и запомнилось — «телевизор»? Ну, скажем… «телек»?
Сторож с минуту подумал. А потом изобразил на лице этакое вежливое «меня-теперь-уже-ничем-не-удивишь» выражение, с каким всякий раз, уже не надеясь понять, слушал, как на него кричит по-немецки жена. Вот и сейчас он совсем был сбит с толку. Чего все-таки директор добивается?
Маршалл мерил шагами небольшой кабинет — то перед Джарвизом, то позади него — и сложенными очками постукивал по ладони.
— А может быть, он крикнул: «Держись, Телек!» — тогда в этом как будто уже есть смысл? Или какое-то другое, похожее имя? А? Что-нибудь вроде «Терик»? Уменьшительное, как «Терри»? — Маршалл опять подошел к столу, остановился и пытливо посмотрел на сторожа — как тот отнесся к его словам, — но теперь он уже нимало не сомневался в своей правоте. — А? Терри — Терик!
Наконец-то Джарвиз понял, что к чему. Конечно. Точно. В этом есть смысл. В этом и впрямь есть смысл. Не то что в телевизоре. Он кивнул, крепко сжал и скривил губы — верный знак, что соглашается он не с ходу, а поразмыслив. Ох, и головастый этот Маршалл! Недаром он директор, а простофиля Джарвиз всего только сторож.
— Да, сдается мне, смысл есть, — раздумчиво сказал он. — Да, что верно, то верно… только если мальчишку и впрямь звать Терри…
Маршалл кивнул, улыбаясь, но уже иной, серьезной улыбкой:
— А если и вправду так, мистер Джарвиз, если и вправду так, тогда, разумеется, тут есть смысл, и еще какой, согласны? Куда больше смысла, чем кричать что-то насчет телевизора.
— Да, вроде так. Только…
— Да?
— Только если они дружки. Тогда это уж точно. — Джарвиз опять задумался. — Конечно, дружки, а как же? Вместе на такое дело пошли, и один другого поджидал, через ворота пособил перелезть. Это только близкие дружки так делают…
— Да, разумеется. Я думаю, вы правы. Так могло быть, только если они дружки. — Директор со вздохом надел очки и посмотрел на панку с надписью «Теренс Джон Хармер» — полное, непривычное имя Терри, которое и натолкнуло на мысль о другом сокращенном имени. — Вот видите, это-то меня теперь и мучит.
Джарвиз не понял. Но, в сущности, от него и не ждали понимания. Маршалл снова устало опустился на стул, в последний миг почти уронил на него свое тело, как перед тем телефонную трубку — на рычаг. Да, нелегкая, ответственная у него работа: насколько проще Джарвизу — он имеет дело с вещами, не с людьми.
— Да, я думаю, скорее всего так оно и есть, мистер Джарвиз… — Что ж, если обладать особым даром, естественно, что приходится им воспользоваться. И надо досконально знать ум подростка, чтобы суметь в такой истории докопаться до истины, подумал Маршалл и вздохнул с полным сознанием своей умудренности и ответственности. — Пойдите, мистер Джарвиз, смажьте синяк на щеке мазью. И скажите миссис Бейкер, как только вернется Терри Хармер, пусть пошлет его ко мне…
