Захотелось закрыть глаза, сказать себе: это только привиделось. Ведь, кроме него, на пустоши не было ни души. Но тайное чутье подсказало — надо удирать, да поскорей. В таком месте с компанией враждебно настроенных ребят не связываются. Терри мигом вскочил, кинулся к ступенькам, но он не предугадал действий противника, а эти предвидели все заранее. И один из них тотчас отрезал единственный путь отступления.
— Куда лыжи навострил, Чушка? — раздался хриплый, ломающийся голос, но была в нем обманчивая мягкость, будто кошка решила поиграть с мышью.
— Смажь ему, Лес!
— Дай пинка!
— Плюнь в харю!
Они хихикали, но совсем не безобидно.
— Заткнитесь! — Это прозвучало громко, неторопливо, как приказ вожака, и все выкрики оборвались.
Терри с изумлением таращился на чудное, пугающее лицо. Его поразили две голубые щелки глаз, поднятые редкие, клочьями, брови, подбородок вздернут, рот открыт, словно сейчас с губ сорвется ехидный вопрос: «Ну-ка, чего теперь станешь делать?» — во всем был вызов. Так близко к нему и не решаясь ступить назад — ведь там остальные, — испуганный Терри заметил и еще две странности. Кожа у старшего парня была тонкая, как бумага, и на лбу натянулась, как бывает у глубоких стариков, а волос на голове всего ничего, жалкий тусклый клок на макушке.
— Давай садись. Все.
— Ага, садись, — эхом отозвался за спиной кто-то, судя по выговору — выходец из Вест-Индии.
Терри сел, как было велено. Сердце торопливо стучало, в животе что-то всколыхнулось и замерло. Надо вести себя мирно. Бывают случаи, когда отвага только во вред. Однажды он уже попал в такую переделку: компания ребят поймала его в лощине и заставила драться с одним из младших своих членов, с крепышом куда меньше его. Терри тогда не стал драться всерьез, тот в два счета его излупил, и он заревел — зато легко отделался, только гордость пострадала. И теперь опять, точно зверенышу при встрече с противником сильней его, чутье подсказало ему, что лучше подчиниться.
— Ты не из нашей школы!
То был простой и недвусмысленный выпад, и опять чутье подсказало Терри, что лучше промолчать. Но он поглядел назад, влево, откуда раздался голос. Четверо мальчишек, трое белых и один черный, все примерно его лет, сидели, опершись о заднюю стенку, ноги у всех вытянуты и скрещены в лодыжках, руки — в карманах. Один дымит окурком, зажав его самыми кончиками пальцев, чтоб выкурить все до крошки. Он уставился на Терри, последний раз глубоко затянулся и небрежно кинул окурок ему в голову. Терри пригнулся, и, к глумливому удовольствию всех прочих, окурок пролетел мимо.
— Ты в какую школу трюхаешь?
Это спросил старший парень, вожак. Терри обернулся, и голова его оказалась на уровне подвернутых над грубыми башмаками штанин вожака.
— А? — Парень плюнул в его сторону: напомнил, что ждет ответа.
Терри увернулся и тотчас ответил. Пока удрать невозможно, лучше их не злить.
— Фокс-хиллскую, — тихим, бесцветным голосом, стараясь, чтоб в нем не прозвучала ни гордость, ни осуждение, ответил Терри.
— Ишь ты! — издевательски произнес кто-то у него за спиной. — Фокс-хиллский воображала!
— А чего ж не в Нейпирскую, а, парень? Больно ты важный, что ли?
Терри ответил сразу и смирно. Поневоле будешь смирным. Эти ребята могут изодрать похуже можжевельника. Да и ответил он правду:
— Нет, просто мне до нее ходить далеко.
Нейпирскую школу Терри знал, и знал, откуда берутся ее ученики. О сложностях этого района в местных газетах писали чуть ли не каждую неделю. Ничего похожего на Фокс-хилл.
Школа эта находилась в захудалом районе королевских доков, который совсем захирел, когда торговая волна отхлынула от лондонских пристаней, оставив на мели рассеянные по этим улицам семьи докеров. Газеты называли эту школу «утопающей» и писали, что, как и сам район, в котором она расположена, она находится на той первой стадии упадка, когда на нее еще не махнули рукой и все зависит пока от заинтересованных в ней людей. Фокс-хиллская начальная школа была в полукилометре от дома Терри, вверх по холму. Нейпирская неполная средняя была старая и как раз под стать району доков: темная, мрачная, гнетущая, а Фокс-хиллская — послевоенной постройки, и учились в ней дети, живущие на соседних с Терри улицах и в красивых домах, стоящих особняком неподалеку. Фокс-хиллская не такая уж новая, но светлая, много воздуха, и если уж ее поминают в газетах, то как школу показательную, где часто устраиваются выставки детских работ и музыкальные праздники.
— Где ж ты тогда живешь? В тех шикарных домах?
— На Палмерстон-род. — Пусть сами судят. Свой домик он никак не назвал бы шикарным.
— И гараж есть?
— Да. — Теперь Терри уже защищался. — Старый, асбестовый, в самом заду двора, — словно извиняясь, прибавил он.
— Хо-хо, в заду! — издевательски подхватил кто-то у него за спиной.
Все загоготали, Терри и тот несмело засмеялся. Уж если подвернулся случай, он совсем не прочь оказаться вместе с теми, кто гогочет и на чьей стороне сила; он завидовал их веселью.
— Эй ты, Фокс-хилл! Ты чего веселишься! — жестко осадил его черный парнишка.
