Константин Крылов, будучи весьма строгим начальником, умудрился за короткое время несколько раз уволить новенькую Анну Круглову. Эта молодая женщина своей непосредственностью и открытостью не раз ставила его в неловкое положение, а Крылов этого не любил. Он вообще потребительски относился к женщинам — после того, как жена ушла к его другу, оставив сына, невозможно было верить в женскую порядочность. Если предала самая любимая — что говорить об остальных? Но Анна, светлая душа, быстро завоевала любовь коллег по работе, друзей Константина, его близких людей. Попытки держаться от нее подальше были тщетными, периоды ссор чередовались периодами примирений, после каждого они становились чуть ближе, он верил ей чуть больше. Но все же недостаточно, и новая ссора, новый виток в отношениях. В какой-то момент желание бежать куда глаза глядят у Анны совпало с возможностью — и она на долгие несколько лет покинула родину и любимого человека. Но вернулась — и опять попала в прежнюю колею ссор и примирений.Крылов же понял, что для него значит эта умная и нежная женщина, но как обуздать себя и свое подспудное стремление разрушать их отношения? Быть может, страх окончательной потери даст ему понять, что игры закончились, и он рискует навсегда оттолкнуть ее…
Прошло всего два часа, как в квартире Анны прозвучал телефонный звонок, перевернувший в ее сложившейся за последние полгода жизни почти все. Наверное, впервые после долгого перерыва ей приходилось так быстро принимать решение, складывать вещи, бежать в магазин, чтобы накупить продуктов и отнести их соседке, заглянуть в детский сад и предупредить воспитательницу о том, что в течение нескольких дней отводить и приводить Катюшу в садик будет Рита.
Отпущенные на сборы два часа истекли пятнадцать минут назад, но телефон молчал.
«Может, это и к лучшему, — успокаивала себя Анна. — Скорее всего, отложили поездку на завтра. Я смогу нормально подготовиться, обязательно заеду в парикмахерскую и сама объясню все Кате». «А вдруг передумали? — тут же появлялась другая, пугающая мысль. — После собеседования прошел почти месяц. Они могли ошибиться: хотели позвонить кому-то другому, а попали к ней. Надо перезвонить и все уточнить».
Аня решительно подходила к телефону, набирала номер, подглядывая в газетное объявление, но на четвертой, пятой цифре начинала колебаться, сомневаясь: а стоит ли? Можно показаться назойливой, и, кто знает, вдруг это сыграет свою роль, и ей откажут в работе. Она смотрела в окно, доставала сигарету, внутренне радуясь, что можно ее выкурить, быстро и глубоко затягивалась. Для себя она решила: если ее возьмут на работу, она постарается скрыть эту привычку до поры до времени.
«Какое же сегодня число? — задалась она вопросом. — Когда не работаешь, трудно следить за временем. Все дни похожи друг на друга».
Анна достала маленький календарик. Двадцать пятое января. «Татьянин день! — вспомнила она. — Кого бы поздравить? Странно, но Татьян в моем окружении почти не осталось. Была одна, да и та сейчас в Штатах. Так, об этом не вспоминать, не это сейчас главное», — скомандовала она себе.
Прошло еще полчаса. Она продолжала метаться от телефона к окну, не зная, чем занять затянувшееся ожидание, пока не поняла, что просто боится.
Боится начинать новую жизнь, но еще больше боится остаться в старой. Присев в любимое кресло, Анна закрыла глаза и попыталась заставить себя успокоиться. Это удавалось с трудом.
«Нет, так больше нельзя!» — Костя гнал по городу свою «Volvo» и пытался дозвониться до офиса. «Черт знает что! — думал он. — Стоит выйти за дверь, как все телефоны заняты. Хоть бы ей перезвонили, этой новой сотруднице, чтобы выходила». Точного адреса Костя не помнил, знал только, что это где-то в его районе. Еще раз помянув недобрым словом Аллу Ивановну и Андрея Витальевича, помощника по кадрам, Костя резко затормозил, свернув к обочине.
— Улица Сухаревская, дом… — едва успел он прочитать вслух, отыскав записанный второпях адрес, как вдруг с мигалками подлетела машина ГАИ. «Ну и день!» — чертыхнулся Костя, быстро решая, как себя вести, рассмотрев майорские погоны за стеклом.
За последние несколько лет он приобрел большой опыт в общении с представителями дорожно-патрульной службы, прочувствовав на себе почти все финалы этих неприятных встреч. Сделав виноватый вид, чтобы не раздражать «звездного» милиционера. Костя вышел из машины и извиняющимся тоном стал оправдываться, толком еще не зная, за какое нарушение его «подперли».
Все оказалось проще простого: под мостом превысил скорость более чем на 20 км, во время движения по городу пользовался радиотелефоном и, вдобавок ко всему, остановился под знаком в таком месте, где даже тормозить нельзя.
«Ну, влип! Сапожник без сапог. Все некогда установить в машине громкую связь. Успел бы свернуть за поворот — только бы меня и видели», — раздраженно подумал он, ругая про себя и этот день, и своих говорливых сотрудников, и толстого мента.
