фыркал в раскаленные кирпичи.
Сумасшедшей речкою
льется говорок.
Милая волшба напоит уста.
Приведут в дом серые
пальчики дорог
беглеца – поди, убегать устал.
Пряный привкус ягоды
на твоих руках.
Падает звезда в гулкое ведро.
Что же мы целуемся
впопыхах?
Двери уходящему
в темноту открой.
Выкрою двух куколок – мятой набью.
Мятой земляной и всякой травой.
Говорил вчера еще – не люблю.
Повяжу двух куколок бечевой:
голову на голову, ноги к ногам.
У калитки тропочку заплету.
Неужели думаешь – так отдам?
Изопьешь, голубчик мой, маету.
Не люблю – мне сказывал? А забудь,
как я обнимала, вереск вила!
Ты слова мои – по зернышку ртуть
соберешь, как мед тяжелый пчела.
С каждым шагом месяца, милый мой,
будет сердце жалиться обо мне.
Позабудешь, как это – быть домой,
плавает иголочка в полотне.
Ой, успеть бы затемно – скоро петух!
Что стежков – как родинок на руке!
Свет окрест (без света ярче) потух.
Белая плотвичка заиграла в реке.
Уголек изменчивого русла,
воздухом – подковки, свет сухой.
В зелени мохнатой и огрузлой
кто-то шарит наугад клюкой.
Капли отрываются от неба,
тучи раскрывают вечный бор.
Из окна растягивает невод
тонкая свеча. Ведро. Топор.
Щелкает задвижка, лес отрезав.
Походи вокруг, забор высок.
Будет день колюченький и трезвый.
Пес залает. Острый след. Песок.
Немного осталось воды и земли.
Вот он, огонь, сладковатый тлен.
Ослик (на площадь на нем везли)
последним изведал ног моих плен.
Сок белладонны, пьянящая мазь.
Вижу – над крышами, в дальний лес,
с визгом и хохотом пронеслась
стая подруг по кочкам небес.
Разве раскаюсь я, кожей впитав
острые струи, полночный лик?
Что мне ваш потный жалкий пятак,
золото сыпавшей!
Ты, старик,
зелень усталости – знал когда?
Пыльная кожа… Тряси перстом,
похоть смиряя; в зрачках вода —
в жилах-то кровь ли? Выпит постом.
Ласковой лавой стекало вино
яркое, выкрасив дерзко грудь.
Разве признаю я радость виной?
Глупый старик! Не боюсь ничуть.
Колет, кусает щепа под стопой.
Кто это жалобно заголосил?
Гарью запахло… Вернусь за тобой!
Факел дымящийся подноси!
Мне задано – отсутствие гостей,
три сигареты, маленькая дача.
И одиночество не то чтобы острей,
но как-то проживается иначе.
Что принесет исходных данных блок
(еще добавить полное бескнижье
и духоту – бессонницы залог.
Так душно, что стропила стали ниже)?
Отвычка быть с собой наедине.
Не то чтоб скучно – странно, непонятно.
Так часто не хватало суток мне,
и вот – незаполняемые пятна.
В саду возиться, пить вторичный чай,
на чердаке разглядывать обои,
шум каждой электрички отмечать
и к вечеру поссориться с собою.
Трава цветет и всякие цветы,
и у соседей черная собака.
Две сигареты. Над сараем дым.
Соседи мусор жгут в дырявом баке.
Мне б научиться мыслить глубже, вдаль,
дырявых баков не бросать напрасно.
Одна осталась сигарета. Жаль.
Долой расчеты. Выкурю всю разом.
О себе, всё о себе, и всё-то – ложь
о продавленных пружинах мировых.
Научиться жалкой речи у травы,
собирала: собирать – не соберешь.
Эта легкость – наказанье, память, лень.
А по сердцу – мимо сердца, всё одно.
Кольцевой маршрут, вагончик заводной,
за окном обрубки черных тополей.
Дай мне руку – опереться и сойти.
Научи необескровленным словам.
Но и этот полустанок проплывал.
И опять всё о себе, не по пути.
Ты послушай, какая струна там поет, о чём?
Никого на шесть соток рядом – лишь я и дом.
Одиночеством снова лечусь, но привычно слух
электричку отметит, идущую после двух.
Поднимает щетки пион, сквозь кирпич – трава.
Если полешь на солнце, кружится голова.
Вот еще эту грядку – и можно перекурить.
В монотонной работе блаженней всего корысть
отвязаться от мыслей, гудящих, как шмель в стекло.
И неровным квадратиком время на стол легло.
Сквозь цветные осколки – прилипчивый майский ############################################################ бред —
на веранду несется окрашенный желтым свет.
Ты послушай, дом, поведи чутким ухом стен!
Раскачался звук, поднялся змеей на хвосте.
В огромное кресло запрятаться с пледом,
капризничать (чаю спросить, отказаться,
просыпать таблетки), надеясь, что бледность
достаточный повод вечерних вакаций,
достаточный признак болезни и нервов.
Открыть детектив, подсмотреть окончанье.
Вот то-то вокруг захлопочут, наверно,
вот то-то заходят неслышно, печально.
Примчатся друзья, принесут шоколада,
ликера, бананов, персидскую кошку.
Послав всех на кухню звонить в «неотложку»,
всё выпить и съесть.
##############################После кошку погладить.
Я так люблю внезапные подарки,
которые разбрасывает жизнь,
то запахом сосны, то снегом ярким
мне говорит: люби,
############################## меня держись!
И никакая грязь запущенной больницы
не вычеркнет меня и не собьет,
