— Э, Потный, ты одурел совсем?! Отвали от ребёнка, псих, на ней же лица нет! — и протянув свою пухлую пятерню, ловко влепил по уху моему обидчику. — Придурок больной!
В ответ на оплеуху придурок разразился отборными матюками, но свои грязные щупальца от меня убрал. Освободившись, я отпрыгнула от него в сторону и прижалась к двери. В это же время водительская дверь распахнулась, и помрачневший Бейсболка уселся за руль.
— Че ты тут разоряешься, Потный? — рявкнул он и, сняв чёрные очки, резко развернулся назад.
Это правильно — такие жуткие зенки лучше за очками прятать — прозрачно-голубые и выпуклые.
Я тоже вытаращила пошире свои глаза и сжалась ещё сильнее, подтянув плечи к ушам. Сработало. Бейсболка скользнул по мне равнодушным взглядом и презрительно процедил:
— Тренируешься на маленьких девочках, извращуга? Она ж мне сейчас всю тачку обоссыт!
— Ни хрена, зато папаша будет посговорчивей, — осклабился Вонючка и, громко рыкнув, замахнулся на меня. Типа пугнул, червяк зловонный. Ну, а я, ожидаемо, испугалась — пискнула и закрыла лицо ладонями.
— Кретин, мля! — зло выплюнул Бейсболка. — А ещё, как вариант, он открутит твои бесполезные яйца за эту пигалицу. Папаша-то у нас походу не тот!
— Как не тот? — встрепенулся Вонючка. — В смысле?..
— Муде твои прокисли! — парировал Бейсболка и обратился ко мне: — Эй, малая, как там тебя… ты по отчеству как звучишь?
— Валентиновна, — тихонько блею в свои ладони и в щель между пальцами подглядываю за реакцией моих похитителей.
— И чё?!. — не догнал тупой Вонючка.
— Букварь тебе через плечо! — пояснил толстый. — Она Валентиновна, а должна быть Павловна! Понял, удод? Не у того папаши мы дочку увели! К тому же девка — явная азиатка.
— Да мутит эта шмара! — Вонючка грубо цапнул меня за руку. — Кто тебе Павел Рябинин? Говори, мразь! Он пялит тебя, сучка?!
— Ой, деби-ил! Да ты глянь на неё! — в голосе Бейсболки тонна презрения. — Кого там пялить-то? Ни сисек, ни задницы! Одна башка на верёвке.
Конечно, моя длинная широкая футболка и свободные шорты не добавляют мне женской привлекательности, но зато избавляют от лишнего внимания (наивно думала я до встречи с этой троицей), а ещё прекрасно маскируют моё оружие… К сожалению, оказавшееся бесполезным в тесном пространстве. А вот для Мастера это не стало бы препятствием к действию.
И вдруг совсем-совсем некстати в руках вражины зазвонил мой телефон.
— А вот и нужный нам папочка! — довольно оскалился Бейсболка и, приложив мобильник к уху, завёл двигатель и стартанул с места.
А мерзкий вонючка, пользуясь тем, что все отвлеклись, двинул мне кулаком по ноге. Не сказать чтоб очень больно, но и приятного мало. А хныкать сейчас никак нельзя, даже на публику, ведь меня может услышать папа.
Бейсболка, помолчав и послушав немного, наконец, произнёс в трубку:
— Я очень сожалею, Павел Ильич, но Ваша малышка сейчас не может ответить, поскольку рот у неё занят.
Мне даже отсюда хорошо слышно, как взревел папа. Так хочется крикнуть ему, чтоб не волновался… что они так специально говорят… Но никак нельзя. Ну зачем он ведётся на эту провокацию? Он ведь не дурак… Папа громко обещает Бейсболке, что подыхать тот будет медленно, Вонючка ржёт по-ишачьи — «И-а! и-а!..», и только жирдяй в панамке совсем не радуется идиотской шутке.
— Па-авел Ильич, — довольно тянет Бейсболка, — я даже стесняюсь спросить, о чём Вы сейчас подумали. Вашу девочку никто и пальцем не тронул, она сама зажала себе ротик ладошками. Я прям смотрю, и сердце кровью обливается — такие тоненькие ручки! — кажется, от любого прикосновения могут сломаться. Я бы такую кроху дома с няньками держал. Да не надо так кипятиться, Павел Ильич, мы просто пригласили девочку в гости. Взглянули на неё — и очень уж захотелось накормить. Вот угостим как следует, отдохнёт у нас недолго… А хотя как недолго… Полагаю, это только от Вас будет зависеть… А всё очень просто — Вы снимаетесь с тендера — и девочка отдыхает уже с Вами.
Толстяк развернулся ко мне и ободряюще улыбнулся.
— Ты не бойся, маленькая, никто тебя не обидит, мы ж не уроды какие…
Отвлекшись на добренького бандита, я пропустила часть беседы, но уши навострила вовремя.
— Как я Вас понимаю, Павел Ильич, но жизнь — это всегда выбор, и кто же знает заранее, какой тут правильный… Зато у нас всегда есть возможность оценить последствия нашего выбора.
Папу мне больше не слышно — вероятно, он взял себя в руки и однозначно успел отследить мой телефон. Странно, что это не заботит моих похитителей. Папа-то у меня не наивный добрый булочник…
