— Это… ты? — спрашивает, не называя имени. А я догадываюсь, что он пока не сообразил, как меня величать.
И в этот самый момент ритмичный рок сменяется тягучим блюзом.
— Кирилл Андреевич, Вы, наверное, хотите пригласить меня на танец? — спрашиваю его, совершенно опешившего.
— Х-хочу… — звучит почти как вопрос, и в ответ на мои удивлённо приподнятые брови, он поясняет: — Только, боюсь, сейчас из меня не очень хороший танцор.
— О, об этом даже не волнуйтесь, Кирилл Андреевич, я же специалист в этой области, — не так уж и вру, потому что немного тренировалась с папой Пашей, ну а с этим товарищем, в его-то состоянии, я справлюсь в два счёта.
— Правда? — он улыбается. — А я думал, ты специалист по недвижимости…
— Точно, Кирилл Андреевич! А Вы сейчас как раз недвижимость!..
Проснулся я внезапно — то ли от жары, то ли от стука дождя по стеклу… Попытался разомкнуть веки —
Вытаращил глаза и оторвал от подушки неподъёмную голову…
В унисон с моими дятлами по оконному стеклу самозабвенно лупит дождь, а стекающие прозрачные капли тут же крадёт яркое тропическое солнце.
Снова откидываюсь на подушки и отбрасываю в сторону придавившее меня одеяло. Обнаруженные на мне трусы вселяют надежду на то, что в пьяном запале я не расплескал свои гормоны налево… Но тревожный червяк точит сознание — а где ж тогда всё остальное?
Превозмогая головную боль, озираюсь по сторонам — шмоток нет! Но скорый дятел долбанул в висок — и червяк-паникёр исчез.
Снова прикрываю глаза и слушаю дождь, абстрагируясь от ненужных мыслей. Помогает до тех пор, пока до моего слуха не долетают новые звуки. Смех… Женский!? Хотя я вовсе не уверен, что хотел бы услышать мужской.
Этот хрипловатый смех я совершенно точно уже слышал…
До такой степени я нажирался лишь однажды — когда Жеку в армию провожали. К полуночи в живых оставалась лишь наша четвёрка, и вот тогда Геныч протрубил тревогу. Оказалось, где-то на трассе Саратов — Волгоград уже почти месяц сидит собака и ждёт хозяина. Даже не скажу, что больше послужило причиной такого единодушия — алкогольный передоз или любовь к братьям нашим меньшим, но спустя несколько минут ошалевший и довольный таксист уже мчал четверых спасателей на помощь многострадальному «Хатико». Проснулся я уже на месте — счастливый Геныч целует собаку, Жека бычится на водилу, отказавшегося брать псину на борт, а заикающийся Макс пытается объяснить по телефону Женькиному бате, почему его сын проигнорировал осенний призыв Родины. Тогда, к счастью, всё обошлось…
Надеюсь, и сейчас прояснится… Уже проясняется!..
Короткими вспышками мелькают обрывки воспоминаний… Тонкие руки, пышная грудь… Расправленные чёрные крылья, укрывающие хрупкие плечи…
Хм… Сиськи точно не отсюда — крылья согнулись бы под такой тяжестью. Я прикрываю глаза, и на помощь приходит тактильная память — нежная кожа и позвонки под моими пальцами. А ещё… одуряющий запах… и тягучий печальный блюз… И глаза… Пронзительный чёрный взгляд! И губы!.. Такие чувственные, дразнящие губы — дьявольский манок для пьяного грешника. Они улыбаются и ускользают, когда я пытаюсь их поцеловать.
«Кир-сан! Ах ты похотливый шалун!» — развязный хрипловатый голос действует, как нейтрализатор для моих глубоких намерений. Этот голос совсем не подходит желанным губам… Это говорят большие сиськи!
«Кир-сан, в какой несгораемый сейф вы засунули свою совесть?!» И смех… такой язвительный! До сих пор звучит в ушах…
Или это за стеной? Я уставился на дверь, из-за которой, как мне показалось, доносится голос:
— Стеш, да о чём ты говоришь? Австралийцы все, как один, игроманы и раздолбаи!.. Не знаю, приличных не видела! Клянусь, тебе повезло, что ты не с нами! Здесь страшно жить! Мы каждый день боимся! Весь континент кишит смертоносными пауками и змеями! Крокодилы ходят вдоль берега!.. Да какая на хрен флора?! На этих твоих вечнозелёных деревьях гроздьями мотаются толстые летучие мыши! Размером с собаку!..
