Из длинного коридора мы вышли в небольшой холл, в который выходили еще две двери. Профессор подошел к той, что справа, открыл ее и пропустил нас вперед.
– Здесь помещение охраны, – сказал он. – Проходите туда, к пульту.
За широким столом сидел усталый охранник. Перед ним светились шесть мониторов, на каждом по четыре картинки.
При нашем появлении охранник встал. Запольский подошел к столу.
– Покажите нам, Александр, те несколько кадров, что успели записать.
– Каких кадров? – искренне удивился охранник.
– Каких-каких! Где сбежавший монстр записан! – проворчал на него профессор. Лицо его омрачилось, он поник и тяжело вздохнул.
Переживает, подумал я, нервничает. Но его можно понять – это была его работа. Любимая работа, интересная. А теперь ее не стало. И на душе у него сейчас так же пусто, как и во всех этих помещениях.
– Вот, смотрите, – сказал охранник через минуту, показывая на один из экранов.
Мы с Глебом наклонились поближе и с огромным интересом стали смотреть. Сначала ничего не происходило. На черно-белом экране изображен огромный, насколько я мог судить, стол. На нем неподвижно лежит нечто волосатое. От рук и ног тянутся провода и уходят влево вниз, за видимость экрана. Через минуту это нечто начинает шевелиться, трясет головой. Потом приподнимается и садится на столе. Медленно оглядывает помещение, что-то будто даже шепчет губами. Но звука нет.
– Ну и рожа, – тихо сказал Глеб. – Настоящее чудище.
Я вгляделся в его лицо (или все-таки морду?) заросшее темными волосами, видны только блестящие маленькие глаза и зубы (или клыки?) из приоткрытого рта (или пасти?). На вид что-то среднее между обезьяной и человеком, только гораздо больше. Гибрид, одним словом.
Когда это нечто сорвал провода и трубки, опустил ноги на пол, я понял, что все-таки человеческого в нем больше. Высокий, немного косолапый и сутулый, почти без шеи. Если бы не его шерсть, можно было бы принять за баскетболиста.
– Какой вы говорите у него рост, профессор? – спросил я.
– Когда он лежал, – с готовностью ответил он, – то два метра шестьдесят семь сантиметров. Но, думаю, сутулость и косолапость делает его чуть ниже. Может сантиметров на десять. Последний замер веса – двести семьдесят четыре килограмма.
– Ни фига себе! – пробурчал Глеб, не в силах сдержаться.
– Ну что, Глеб, – сказал я, подталкивая его в бок, – далеко тебе до таких пропорций, а?
– Это точно.
– Это он еще похудел килограмм на пятнадцать, я думаю, – продолжил рассказывать профессор. – Знаете, когда лежишь без движения, то вес сам по себе уходит. А он лежал почти двадцать четыре дня. – Он тяжело вздохнул. – А потом вдруг раз – и проснулся. Как он смог убежать, не пойму.
Тем временем камера после короткого взгляда гиганта вырубилась.
– А что, охранники ничего даже и не слышали? – спросил я.
– Ничего, – ответил за моей спиной Антон.
– И сигнализации на решетке никакой не было?
– Нет. Какая там сигнализация? Она же стальная! Два сантиметра легированной стали!
– Да уж, – сказал Глеб, – вот это силища! Сколько он интересно лежа жмет?
– Полтонны уж точно! – ответил я многозначительно. Глеб взглядом задал мне вопрос: откуда ты знаешь? Я отмахнулся: пошутил!
– Давайте дальше посмотрим, – прервал наш безмолвный диалог профессор и нажал на клавиатуре несколько клавиш.
Вид холла, через который мы только что прошли. Открывается медленно дверь, в проеме, касаясь головой потолка, появляется монстр. Медленно поднимает подбородок, втягивает носом воздух и крадется к другой двери. К той, за которой мы сейчас сидим. По дороге бросает короткий злобный взгляд на вторую камеру – она тут же гаснет.
У меня даже мурашки по спине побежали, когда я представил себя на месте застигнутых врасплох охранников.
Дверь приоткрыта. Монстр просовывает голову, осветившись лампами из комнаты. Через миг встает в проходе полностью. Несколько секунд стоит без движения, потом подходит к будке охранников, стоит еще несколько секунд, разворачивается и опять скрывается из вида, быстро шагая по коридору к выходу. Здесь камеру он не вырубил, видимо, просто не заметил. Зато, когда эти три-пять секунд стоял перед охранниками, на мониторе четко были видны электростатические помехи.
Минуты две мы смотрели в пустой экран. Ничего больше не происходило.
– И что же охранники? Где они? – спросил я.
– А мы там, в смысле тут были, – ответил Антон. – Он нас загипнотизировал. Я даже примерно не мог потом вспомнить, сколько прошло времени. Позже только по камерам определили.
Он указал на нижний правый угол монитора. Там еле заметные цифры: часы, минуты, секунды – в верхней строчке, число и месяц – в нижней.
– Прошло семь минут, – продолжал Антон, – пока мы с напарником не очнулись и не выбежали следом. Но было уже поздно. Вот, смотрите.
