Он нажал несколько клавиш. Теперь мы увидели тускло освещенный фонарями двор и въездные ворота. В поле зрения появился монстр, легко скользящий и почти не заметный в темноте. Только под светом ламп у ворот проявилась его длиннорукая сутулая фигура. Он остановился, бросил взгляд по сторонам, посмотрел наверх, прямо в камеру. Мы невольно подались назад под этим прожигающим огненно-желтым взглядом. Глаза лишь секунду горели в лучах света, а потом изображение пропало.
– Это все, – сказал профессор, облегченно вздыхая. – Больше мы его не видели.
Мы с Глебом стояли молча несколько секунд, пытаясь прочувствовать все только что увиденное. Слишком все реалистично, не так, как в кино, полного спецэффектов. Все это было на самом деле. И это было здесь, за этими стенами, в этих коридорах, за этими дверями. Он, так же, как и мы, стоял здесь, проходил, открывал двери, дышал. Он был здесь, я уловил его запах – резкий, тяжелый… чужой.
И это запах не человека. И не животного. Это… этот… даже не знаю, как его теперь называть. В таких случаях говорят: не верю своим глазам! Это галлюцинация, видение, иллюзия, сон, внушение… как угодно, но не реальность, не настоящее.
Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда.
Об этом можно прочитать в журнале, в книге, в газете, увидеть по телевизору. Но когда ты видишь это в реальности – это совсем другое дело. Ты начинаешь по настоящему верить в существование таких вещей… таких существ.
И начинаешь этого бояться.
Но, теперь отступать поздно. Я должен найти именно это чудовище. Вывести на него, почувствовать его, поймать его в энергетическом поле и выследить.
– Мне, – начал я и закашлялся. Почему-то в горле пересохло. С чего бы это? – Мне нужно увидеть место, где он лежал. Находился.
– С вами все в порядке? – спросил Запольский, осторожно тронув меня за плечо.
– Да, пойдемте.
– Хорошо. Пойдемте. Это рядом.
Мы с Глебом шли за профессором как две овцы на заклание. И, чем ближе мы были к месту его последнего обитания, тем все неувереннее были наши шаги. И у меня, и у него. И, слегка коснувшись его мыслей, я понял, что думали мы примерно одинаково: какого черта мы во все это ввязались?
Но я сказал мысленно Глебу: потому что, если не мы – то никто…
В ответ он, посмотрев на меня, лишь обреченно вздохнул.
* * *
Черный лес, белый диск луны, подернутый паутиной серых облаков, и две звезды, то появляющиеся на небосводе, то вновь исчезающие. Запах свежести сырых листьев и травы. И запах ее следов. Он чует их, вдыхает с удовольствием, следует за ними. Чтобы хорошо видеть дорогу среди колючих веток, ему не нужен свет, он прекрасно видит в темноте. Он у себя дома. Он идет за ней.
Запах то усиливается, то вновь ослабевает. Она, видимо останавливалась местами и так же прислушивалась-принюхивалась к окружающему. Ее что-то беспокоило. Она уходила все дальше от их жилища, все дальше от него. Почему? Ведь он никакой опасности не ощущает. Она всегда была более чувствительна к опасности – это не раз спасало их от неожиданностей. И в то же время мешало нормальной жизни. Мешало создать семью, остановиться на несколько зим в одном месте, чтобы вырастить детеныша.
А теперь она уходила. Все было хорошо до этого, а теперь это «хорошо» кончилось. Она убегала. Но не от него. Они принадлежат друг другу, как две ветки одного дерева, как два лепестка одного цветка. Что же ее заставляет бежать?
Он не понимает. И безостановочно следует за ней. Но догнать ее нелегко – когда она этого не хочет. Но почему?
И тут он почувствовал это. Этот резкий, чужой запах опасности. Самой большой опасности, которую только можно представить. Им много зим удавалось избежать его и вдруг…
Такой отчетливый, такой сильный. Где-то совсем рядом. Рядом с ним.
Он останавливается. Нос по ветру, уши навострены. Вон они! Вон там, за теми деревьями!
Инстинкт срабатывает быстрее, чем мозг – он резко разворачивается и рывком вздыбливает мягкий ковер под ногами. Когти впиваются в мякоть земли, выбрасывая ее за себя, тело сгибается вперед. Он должен уйти от них. Он должен увести их от нее. В другую сторону. Чтобы спасти от них.
В спину раздаются крики, хлопки, режущие слух, грохот грозовых раскатов. Гроза, дождь, снег, вьюга, холод, жара – это его друзья, его помощники, его братья. А эти звуки – чужие. Эти запахи – опасность.
Боль прожигает его плечо. Он сцепляет зубы, продолжает бежать. Мысленно говорит себе забыть о боли. Помнить сейчас лишь о той, кто уходит в другую сторону. Она должна спастись.
Снова вспышка в глазах, а через миг еще один удар боли в груди. Они впереди. Они загнали его, как добычу.
Но нет, он так просто не сдастся. Они не такие сильные, они не так хорошо видят в темноте. Они слепы и глухи. Он уйдет. Он спасет ее.
Рывок, поворот – и он уже тенью рвется в другую сторону. Дальше от нее, дальше от их жилища.
И снова вспышка света впереди. Он в ловушке. Крик, грохот, боль. Нога непослушно подгибается, он падает.
Нет. Нет. Не сейчас. Как им удалось? Как они смогли в темноте? Здесь что-то не так…
