Оба охранника невольно скривили лица. Во-первых, это дурацкое сочетание – Эдуард, да еще и Янович – всегда выводило их из себя. Почему не проще говорить «профессор»? Тем более что он в этом звании тут все равно один. А во-вторых, этот ассистент, Бабакин Иван, маленький, с ужасно глупым деревенским лицом, рыжий как масленок, которому видимо доставляло неслыханное удовольствие произносить вслух это слишком уж аристократичное имя его шефа. Это бы еще было полбеды, если бы не его речь, писклявая и глотающая окончания фраз. И откуда у него этот диалект, не переставал удивляться Виктор.
– Что делать, что делать… – повторил профессор, сел на стул и обхватил голову руками. Лицо его стало мрачным и жалким. – Я не знаю, что делать, не знаю.
– Надо идти искать, – сказал Антон очевидное. – Может он где-то недалеко бродит по лесу, голодный, уставший…
– Или лежит уже где-нибудь под деревом, потеряв сознание, – подхватил Бабакин.
Профессор молча шевелит губами, прикидывая в уме возможные варианты. Все терпеливо ждут его решения.
– Хорошо, – он встает, потирает руки, указывает на Лузина. – Виктор Иванович, срочно звоните всем своим подопечным, вызывайте сюда. Вы, Антон Сергеевич, открывайте оружейную комнату, все что есть – берем с собой. – И, предотвращая последующий вопрос, добавляет. – Мы же не знаем, что у этого… монстра на уме?
Оба молча кивнули, немедленно приступили к исполнению.
– А мне что делать, Эдуард Янович? – спросил почему-то испуганным голосом Иван, незаметно подкравшийся к профессору сзади.
Профессор нервно вздрогнул, обернулся.
– А мы с вами, Иван Павлович, соберем кое-что из аппаратуры и медикаментов. Вдруг нашему пациенту необходима будет помощь.
Они прошли мимо стальной двери оружейной, где гремел Антон, зашли в небольшую комнату по соседству.
Запольский открывает поочередно шкафчики, достает коробки с лекарствами, отбирает кое-что и складывает на столик в середине комнаты. Иван со стеллажей напротив снимает чемоданчики с переносной аппаратурой слежения.
– Так, – вслух размышлял профессор, читая названия лекарств из списка наклеенного на следующую коробку, – значит, он проснулся где-то в четыре сорок.
– Ага, – сказал Иван, не сразу сообразив о чем говорит его шеф, – в четыре сорок.
– Камеры зафиксировали его в четыре пятьдесят пять.
– Точно… это брать, Эдуард Янович?
Профессор перевел взгляд на тяжелый громоздкий предмет.
– Нет, надеюсь нам это не понадобится. Кстати, Иван Павлович, – продолжил профессор свои рассуждения, – вы ведь тоже обратили внимание на то, что записи на камеры прерывались именно в тот момент, когда дикий человек замечал их?
– Да, – подтвердил ассистент. – Кроме одной, которую он видимо просто не заметил.
– Вот, вот. И сигнализация вырубилась. – Запольский на миг задумался. – Стало быть подтвердилась еще одна догадка.
– Какая?
– Что дикий человек может воздействовать электромагнитным импульсом! Потрясающе!
– Да уж, – пробормотал Иван. – Сейчас для нас особенно.
– Ну, ладно, я отвлекся. Итак, сейчас половина шестого.
– Тридцать пять минут…
– Тем более. Значит, он уже больше получаса как бродит по лесу.
– Выходит так.
– И куда же он, скажите на милость, в таком состоянии может уйти?
Иван пожал плечами.
Профессор тяжело вздохнул, поставил коробки на место.
– Вот и я не знаю. Не уверен, что он помнит, кто он и откуда. И куда же ему в таком случае идти? Он же захочет есть… а что он вообще ест?
– Я думаю, что он всеядный, как мы, то есть, как почти человек.
– Почти человек, – задумчиво повторил Запольский, – почти человек.
– Или не совсем животное, – поправился Иван, думая, что немного озадачил профессора этой фразой.
– В том-то и дело, дорогой мой Иван Павлович, что мы не можем назвать его ни человеком, ни животным.
Он устало опустился на стул, пристально посмотрел в глаза замершему ассистенту, осененный какой-то неожиданной догадкой. Продолжил медленно, чуть слышно, заговорщицки.
– А потому мы не можем быть до конца уверенными в том, как он себя поведет – как человек, или же, как животное.
От этих слов по комнатке, находящейся на глубине шести метров, пролетел холодный ветерок. У Ивана волоски на руках встали дыбом, дорогой аппарат чуть не выпал из рук. И тут профессор добил его последней фразой, спускающейся до шепота:
– А что более вероятно, дорогой мой, что наш пациент сейчас и то, и другое одновременно. Он обладает разумом человека и инстинктами зверя. И ой как нелегко нам будет его найти… Ой как нелегко.
* * *
Сотовый пиликает и прыгает по столику. Дмитрий тянет руку, нащупывает его в темноте и, не глядя, нажимает кнопку приема вызова. Спустя несколько секунд он его отключает и спешно встает, перелезая через подружку.
– Кто это еще? – спросила она.
– Тебя не к-касается, – ответил Дмитрий. Он быстро, как в армии, одевается.
– Что значит «не касается»? Я тебе почти жена!
– Вот к-когда будешь женой, тогда я п-подумаю, отвечать тебе или нет, – сказал он зло.
