А Егор рад стараться. В голову ударяет хмель, в ушах звенит от грохота динамиков. Он счастлив видеть вокруг много улыбающихся людей, которые ему аплодируют. Это он их радует, веселит, и они обращают все свое внимание на него. Хоть так он нужен им,
– Ну, давай, давай, танцуй, Головастик! – кричит широкая пьяная рожа, появившаяся перед ним, – отрабатывай!
Чей-то женский голос из толпы выкрикивает:
– Хоть бы кто закусить дал, бедолаге!
Егор кое-как сглатывает, переводит дыхание и продолжает танец. Голова кружится, но он уже не может остановиться. Ведь вокруг люди, которым он нужен! И он будет танцевать для них, пока не упадет от усталости!
Неожиданно что-то больно ударяет его по заднице. Егор резко оборачивается. Перед ним стоит неразлучная и самая ненавистная ему троица.
– Опять ты? – говорит Лапа. – А ну, пошел отсюда, Урод.
Егор оглядывается вокруг. Кольцо его почитателей сразу же распадается. Те, кто еще стоит рядом и улыбается, делают вид, что ничего и не было. А ведь он для них так старался!
– Ну ты че, не понял? – повторяет Шпын и с размаху бьет Егора в живот. Но он даже не пошатнулся. Шпын округляет глаза. Он-то думал, что Урод как обычно сломается пополам от его сильнейшего удара.
– Эй! Че за дела? – подкатывает справа Сохатый, – повторить что ли?
Обидно, конечно, думает Егор. В голове еще приятно шумит, и реакция заторможена. А ведь праздник только начинается!
Но, встретившись с почерневшим взглядом Лапы, он все-таки понимает – если не хочешь быть избитым при недавних своих почитателях, то лучше удалиться. Он ведь не совсем дурак!
Под свист и плевки Егор быстро теряется в толпе.
Глава 5.
Шеф свалил после обеда, и мы расслабились. Алевтина по одному нас вызвала к себе и выдала под роспись зарплату в конвертах. Когда мы пересчитали, то приятно удивились – шеф сдержал свое обещание и выплатил больше обычного.
Первым выразил свое восхищение конечно же Серый:
– Ну что, коллеги, где сегодня отмечаем пгаздник?
– Не больно-то радуйся, балда, – осадил его Петрович, складывая свои купюры обратно в конверт. – Сегодня добавили, завтра вычтут!
– Какой праздник сегодня? – спросил я. – Он вообще-то завтра.
Петрович и Серый переглянулись, и будто бы перемигнулись.
– А вообще сегодня День Граненого Стакана! – сказал Петрович.
– Ах, это! Я и забыл, – сказал я. – У нас после каждой получки такой праздник.
– Ну, ты же знаешь, – развел руками Петрович. – Чего же тогда глупые вопросы задавать?
– А пгаздничные дни пгопускать не хорошо!
Я смотрю на двух заговорщиков, улыбаюсь. Удивительно наблюдать, когда они хоть в чем-то солидарны.
– Ну, и у кого на этот раз соберемся?
– Сегодня точно ко мне, – сказал Петрович. На наши вопросительные взгляды он продолжил. – Во-первых, моя очередь принимать гостей, а, во-вторых, я тут сало в выходные закоптил – пальчики оближешь.
– Ну, если сало, то это совсем другой разговор! Так и порешим.
– Заметано, дгужище!
Они сразу оживились, засобирались. Я хлопнул в ладоши.
– Так, вообще-то сейчас еще есть время немного поработать, а?
– Ну, да, конечно! Погаботаем еще, только совсем немного, окей?
Петрович с недовольным видом пошел к себе на склад, пробурчав в дверях:
– Шефа нет, так чего нам тут торчать, не понимаю…
Серый ухмыльнулся, а я углубился в отчеты. И кто придумал эти праздники среди недели?
Полшестого оба с нетерпением сидели и вполголоса о чем-то шептались, ожидая часа икс.
– Ну ладно вам, – не выдержал я. – Алевтина только что ушла…
Оба вскочили:
– Ну и нам пора, да?
– Поехали? – сказал Петрович.
– И махнул гукой! – добавил Серый.
– Поехали, – вздохнул я. – Выходите, я вас догоню.
Я еще просмотрел почту, потом сохранил данные, выключил комп.
По дороге из офиса к проходной мне все не давало покоя видение про Ольгу. Неспроста же оно было? Может, надо просто позвонить ей, узнать как у нее дела? Сделаю это попозже, вечером, если опять не забуду. Мы, как это ни странно, до сих пор созваниваемся с ней изредка, никак она меня не отпустит. Или я ее…
Я вышел из проходной, перешел дорогу к аллее набережной. Серый и Петрович ожидали на лавочке, оживленно беседовали. Петрович мял между пальцев сигарету, с нетерпением ожидая момента, чтобы ее выкурить. Удивительно, что ни о чем не спорят, а сидят чуть ли не обнявшись и солидарно хают руководство завода за неправильное ведение хозяйства, за низкие зарплаты, за сокращения и ожидание новых перспективных заказов.
– Ну что, народ для разврата собрался? – провозгласил Петрович, когда увидел меня. – Выдвигаемся?
– Да, пошли, – сказал я. Они поднялись. – Только план такой: вы на проспекте свернете к магазину, закупите, что надо, а я в это время сгоняю в больницу к Глебу.
