До въезда в город оставалось каких-то полкилометра, уже появилось бетонное название на дорожном постаменте «Нытва», теплое солнышко приветливо выглянуло из-за холмов, в окно влетели знакомые серные запахи дымящего завода. Внизу, в чаше пологих холмов, показались крыши домов города. Дном чаши блестел продолговатый пруд, на другой стороне, в тени холма и наискосок поднималась широкая главная улица, утыканная пятиэтажками, как кубиками – проспект Ленина.
Ну, наконец-то, подумал я в этот момент…
И тут – удар! Резкий, быстрый, неожиданный.
Машину встряхивает, дробь ссыпавшегося в багажник заднего стекла режет слух. Глеб дергает руль, но справляется с управлением, визг тормозов заставляет на минуту замолчать беззаботных птиц в ближайшем леске.
– Что, черт побери, это было?! – спрашивает Глеб, выйдя из машины и хлопнув дверцей.
– Не похоже на шалости подростков, – говорю я, оглядываясь по сторонам.
До ближайших кустов метров тридцать, с другой стороны дороги поле. И ни одной машины в этот момент не двигалось навстречу. Да и разбилось-то заднее стекло.
Глеб открыл багажник и, сокрушаясь, стал собирать осколки, доставая и отряхивая вещи. Домкрат, набор ключей, бутылки, тряпки полетели на землю. Я озирался по сторонам, задирал голову вверх, пытаясь все же понять, откуда это прилетело?
– Нет! Ну ты это видел! – раздался возмущенный голос Глеба из багажника.
– Что там еще? – спросил я.
– Сам посмотри.
Я проследил за его пальцем, указующим в нутро багажника, и ужаснулся.
В боковой панели справа над колесной нишей была пробоина размером с грецкий орех, почти незаметная сразу. Я наклонился и увидел в отверстие глаз Глеба, глядящий на меня с другой стороны.
– И ты хочешь сказать, что это просто камушек прилетел? – спросил он и моргнул.
Я обошел машину, присел к Глебу – действительно, сквозное отверстие под аркой, снаружи даже и не видно. Даже удивительно, как колесо и бак не задело. Дыра пусть и с оплавленными, но ровными, а не рваными, как предполагается, краями не только в металле, но и в обивке. Словно ее не пробили, а выжгли диаметром так сантиметра четыре.
Мы поднялись и посмотрели друг на друга совершенно ошеломленными глазами.
Через минуту я, наконец, произнес:
– Ты же понимаешь, что это не просто камень?
– Ну, да, – неуверенно сказал Глеб, шумно почесал небритый подбородок. – А что тогда?
– Это что-то влетело в заднее стекло, – сказал я, прорисовывая рукой путь камня, – пролетело через боковину, продырявило обивку и кузов. Правильно?
– Ну, правильно. И что? Что это может такое быть, чтобы пробить стекло и кузов?
– Ну что, что, – сказал я. Казалось, что только один предмет может на такой скорости прилететь с неба. – Это метеорит!
Глеб посмотрел на меня с сомнением.
– А ты когда последний раз видел метеорит?
Я на миг задумался, вспомнил:
– Ну, этот, Челябинский, весь ютуб этими кадрами был забит…
– Ага, точно! – усмехнулся Глеб. – Если бы тот челябинский попал в нашу машину…
– Да, да! – перебил я, подняв руки. – Понятно, что это не совсем такой. Маленький. Со сливу. Осколок.
– Ну, а тогда где все остальное? – развел руки в стороны Глеб. – Если это только осколок.
Я пожал плечами. В небе ни облачка, никакого дымного следа от болида, как в Челябинске.
– Хорошо! – хлопнул в ладоши Глеб. – Тогда пошли и найдем этот твой осколок!
– Пошли. Только не факт, что найдем…
– Найдем! – уверенно сказал Глеб и потопал по дороге.
Мы примерно рассчитали расстояние, там должны остаться следы резины на асфальте. Ага, вот оно. Стали рыскать по обочине и траве. И, надо сказать, нашли довольно быстро – эту канаву мы увидели одновременно. Толкаясь, подбежали к месту падения космического пришельца – условно осколка метеорита – и, когда увидели то, что лежало на дне небольшого рва, оба открыли рты. Взору нашему предстало нечто, совершенно не похожее на камень.
– А ты уверен, что это именно то, что мы ищем? – спросил Глеб, не отрывая взгляда от предмета.
– Похоже, что да, – ответил я. – Это, как минимум, объясняет дырку в твоей машине.
– Черт, – тихо сказал Гром. – Но это же не камень.
Перед нами на дне канавы лежал ровный, блестящий, будто бы стеклянный, с переливающимися внутри темно-синими волнами с завитушками, шарик. В какие-то моменты он становился однотонно-блестящим, металлическим. Но потом снова будто включался и снова играл сине-зелеными красками, подсвечивая дно ямы мертвенно-синим сиянием.
– То есть, – сказал я, – ты хочешь сказать, что это не метеорит?
– А ты что, не видишь? Это скорее что-то, созданное человеком.
– Или не человеком? – осторожно предположил я. – Ведь он прилетел из космоса, а рядом не было ни одного самолета. – И немного испугался собственного предположения.
– Или это осколок какого-нибудь спутника, какой-то ступени корабля? – попытался найти Глеб более реалистичное объяснение.
– Но ведь тогда это было бы каким-то металлическим куском, бесформенным.
– Ну, – сказал Глеб, – он пока летел, округлился, пролетая через атмосферу.