Через пять минут без мигалок подкатила «Гранта». Прижалась к обочине возле машины Глеба. Я глянул на Глеба, он был без изменений. Поспешил к полицейским. С пассажирского сиденья вышел невысокий, худосочный человек в форме и желтой жилетке, поправил фуражку, козырнул:
– Лейтенант дорожно-патрульной службы Носов. Что у Вас случилось?
Я показал пальцем на разбитое стекло.
– Вот, ехали, и тут – бах, камень прилетел, стекло вдребезги!
Лейтенант обошел машину, перешагивая через выложенные Глебом вещи, заглянул через проем в багажник, потрогал пальцем осколки. Огляделся по сторонам и, подняв одну бровь, спросил:
– Так. И откуда камень прилетел?
Не понравилась мне его интонация.
– Ну, ехали-ехали и тут откуда ни возьмись – бах!
– Откуда? – вздохнул лейтенант.
Я пожал плечами: да фиг его знает. Что я ему про метеорит буду рассказывать? Мы и сами были не уверены, что это метеорит.
– Так, – как-то подобрался лейтенант. – Вы сказали «ехали». А с кем? Кто-то еще в машине был?
Он посмотрел по сторонам, но Глеба увидеть за двадцать метров, конечно, не мог. Я указал рукой:
– Вон там, друг мой, сознание потерял.
Лейтенант снова поднял бровь, еще выше.
– Документы на машину, страховку, – произнес он и двинулся к Глебу.
– Документы у него, – кивнул я на Глеба, шагая следом. – Это его машина.
Глеб лежал в той же позе.
– Что с ним? – спросил лейтенант, наклонившись и ощупывая пульс.
– Я же говорю, сознание потерял.
– Как потерял? – посмотрел он на меня снизу вверх. – Вышел из машины, пришел сюда и потерял сознание?
– Ну да. – Я почесал затылок. Дурацкая ситуация. Что ему сказать про этот шарик? И где он теперь вообще? Это же, наверняка, какая-то улика, вещественное доказательство… черт.
– Мы вышли посмотреть, – продолжил я, – что в машину попало, хотели посмотреть. Ну и…
– Нашли?
– Ну да. А потом он потерял сознание.
– Просто так взял и потерял? А где то, что вы нашли?
Я развел руками:
– Где-то здесь. Он выпал у него из рук, когда… он потерял сознание и… упал.
– Понятно, – лейтенант поднялся, отряхнул руки. – Скорую вызвали?
– Да, – ответил я. И в подтверждение снизу на дороге между домами, тарахтя, выползла карета скорой помощи. Огоньки на крыше мигали, но сирены не слышно: улицы все равно пустые.
– Так, хорошо, – сказал лейтенант. – Оформлять ДТП будем?
– Ну, а как же, конечно! Это же ДТП?
Лейтенант вздохнул, посмотрел на Глеба, на выруливающую к нам скорую.
– Ладно, я за протоколом, документы на машину все равно нужны, – сказал лейтенант и направился к своей машине.
– Хорошо, – я присел и стал шарить по карманам Глеба.
В это время двое в белых халатах подошли к нам.
– Что с ним? – спросил один, что побольше габаритами, присел рядом.
– Потерял сознание, – ответил я, доставая портмоне и перебирая в нем карточки и документы.
– Очнулся – гипс, – хохотнул второй, помоложе и поменьше.
Первый не обратил на него внимания, спросил:
– Травмы какие-то есть?
– Нет, – сказал я.
– А Вы ему кто?
– Я – друг. Мы вместе ехали.
Первый поднялся, глянул на нашу машину, снова на Глеба.
– Пульс слабый, но ровный. Со зрачками не очень… Хорошо, будем оформлять, – сказал он и повернулся к коллеге. – Димон, давай носилки.
Димон убежал, а я пошел к инспектору с документами.
Десять минут я подписывал все возможные бумаги и протоколы. Пока я разбирался с медиками, заметил, как лейтенант Носов прошелся вдоль кустов, в попытке, видимо, отыскать вещдок, но, ничего не найдя, быстро ретировался, посоветовав вызвать эвакуатор. Я кивнул. Посмотрел на полупустую улицу, пошарил в своем кошельке и решил, что лучше сам отгоню машину к дому Глеба: машина на ходу, а платить этим стервятникам совсем не хотелось.
Я скидал вещи в багажник, захлопнул его. На меня в разбитый проем зиял голый салон. Вот ведь! Надо заехать домой, взять какую-то пленку, скотч и заклеить на всякий случай. Сколько Глеб пробудет в больнице, я не знал, а защитить от непогоды все равно надо, пока он не поставит новое стекло. За целостность содержимого машины я особо не переживал: Глеба знал весь район, вряд ли найдется такой придурок забраться внутрь его машины и чем-нибудь поживиться.
Открыл дверь, собрался было сесть в машину, но в последний миг решил найти этот странный камень. Вернулся, шарил по кустам возле ямы, ползал по траве, метров двадцать квадратных, наверное, обшарил руками, но ничего не нашел. Значит, все-таки, этот дэпээсник его забрал. Вот почему он так быстренько смылся! Сволочь. Вещьдок ему, видите ли… Ну, что ж, значит не судьба. Жаль, конечно. Загадочный предмет, очень загадочный.
С этими мыслями я добрался до своего дома на проспекте Ленина. Ранним утром в воскресенье улицы были пустынны, одинокие пешеходы и машины словно сонные мухи лениво ползли по своим делам.
Бросил машину у подъезда, взбежал на свой этаж, ворвался в квартиру. В комнате на разложенном диване, запутавшись в простыне, крепко спала Маринка. Совсем забыл, что она у меня живет сейчас. На цыпочках прошел к шкафу, на антресолях нашел старую пыльную пленку, в шкафчике целый рулон скотча и тихонько вышел из квартиры, аккуратно притворив за собой дверь.
