Выступали в Кировске, в местном цирке. В фойе продавались наши кассеты. На одной стороне был записан альбом «Летнего сада», а на другой — популярная певица Марина Журавлева. Очень многие думали, что меня тоже зовут Марина.
После концерта я иду за кулисы. За мной кто-то бежит:
— Марина, Марина!
— Вы меня? — Я оборачиваюсь. — Только я не Марина, я — Таня.
— Это все равно. Дайте автограф!
Я совершенно не обиделась. Дала автограф и пошла дальше.
Во время других гастролей после концерта ко мне подошел мужчина. Посмотрел на меня внимательно и спрашивает:
— Восемьдесят пятый год помнишь?
— Помню.
— Магазин «Фарфор-хрусталь», — произносит он заговорщицким тоном и смотрит на меня выжидательно.
Тут я поняла, что он меня с кем-то спутал, возможно даже, что с продавщицей. Было очень смешно.
В самом начале у меня сложился имидж вечно грустной певицы, этакой царевны-несмеяны. Наверное, это из-за того, что особую популярность получили песни «Не плачь», «Колыбельная». Потом в моем репертуаре появились песни повеселее.
Мы долго думали, на какие песни делать упор. И на этот вопрос, сами того не зная, ответили мои слушатели.
Мы ехали на гастроли, и на одной из больших остановок вышли на перрон. Пассажиры поезда меня узнали и, пока мы прогуливались, подошли несколько человек.
— Таня, зачем ты поменялась? Раньше ты так хорошо пела грустные песни, мы всей семьей плакали. Ну зачем эти «ля-ля-ля»? Возвращайся обратно!
Идем дальше.
— Таня, молодец, что сменила репертуар! Хватит плакать, эти слезы уж всем надоели!
В результате мы сошлись на мнении, что репертуар должен быть разным, тогда каждый может выбрать для себя то, что ему нравится.
Отработав концерт, сижу в гримерке. Заходят две женщины, явно навеселе:
— Таня, спой еще!
Я вежливо объясняю, что концерт закончился и я устала.
Мои зрительницы возмутились:
— Она устала! А ты думаешь, мы на заводе не устаем!
Наверное, до сих пор многие думают, что у артиста очень легкая жизнь — мы же все время танцуем или поем! А то, что пение, как. впрочем, и танцы — тяжелая, изнурительная работа, им даже не приходит в голову. Я уже не говорю про гастроли с бесконечными переездами и не самыми лучшими гостиницами…
Мы гастролируем по Уралу. Только что закончился концерт в Перми, мы должны сложиться в автобус и ехать в другой город.
Автобус уже подали, и, пока остальные музыканты собирались, я уже поднялась в салон и устроилась у окошка.
Когда мы выезжали из гостиницы, там в это время справляли свадьбу. И вдруг кто-то из гостей узнал, что рядом, в автобусе, артисты. Сначала гости осторожничали: вышла одна женщина, осмотрелась, за ней — другая.
А дальше уже вся пьяная компания завалилась в автобус. Меня окружили и стали рае сматривать, словно я какое-то экзотическое животное.
Если честно, мне стало не по себе. Я съежилась, сижу молчу. Глаза спрятаны за темными очками.
Людям захотелось общения.
— Ты Таня?
— Да. А ты кто?
— А я Маша. А ты знаешь, что неприлично общаться в солнечных очках?
— Что? — Я начала заводиться.
— Сними очки! — настаивали непрошеные гости.
— Знаете что, а вас сюда, между прочим, никто не приглашал!
Возмущенная публика покинула автобус. Меня даже затрясло от негодования.
И вдруг по ступенькам в автобус поднимается сухенькая бабулька.
— Здравствуйте. Кто здесь есть? Ой, чей-то я не вижу никого.
Этот божий одуванчик в платке была так похожа на старушку из булгаковского «Собачьего сердца», которая пришла посмотреть на «говорящую собачку», что мне стало смешно. Злость прошла. Но отзываться на всякий случай я не стала. Бабулька постояла с минуту у двери и вышла.
К своим поклонникам я испытываю исключительное уважение и благодарность. Но в любой профессии, и не только публичной, есть свои издержки и перегибы. Иногда встречаются слишком назойливые люди.
Меня раздражают ночные звонки, раздражает, когда ко мне пристают на улице, чтобы сфотографироваться, а я к этому не готова, когда в гримерку после концерта врываются разгоряченные зрители, а в ответ на мои протесты кричат: «Да кто ты такая?!»
К подобным заявлениям я отношусь совершенно спокойно и просто отвечаю:
— Ну да, я — никто. Тогда не надо ко мне приставать.
Бесцеремонность я не приемлю в любом виде и стараюсь носителей этого качества просто игнорировать.
Меня долго приглашали выступить с сольником в Большом концертном зале «Октябрьский». А я почему-то ужасно боялась зала.
Как-то Коля уехал по делам, я осталась дома. Неожиданно звонит директор концертного зала Эмма Лавринович:
— Таня, в моем кабинете сидит Коля. И пока вы не приедете и не согласитесь у нас выступить, я его не выпущу.
— Эмма Васильевна, я болею.
— Ничего страшного, мы сейчас машину за вами пришлем.
В результате сошлись на том, что я пою пять песен в первом отделении и пять во втором. Перед концертом, стоя за кулисами, я дрожала от страха — сейчас об этом даже смешно вспоминать.
На концерт приехал тогдашний мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак со своей семьей — женой Людмилой Нарусовой и маленькой дочкой Ксюшей.