После этого я зареклась с кем-либо соревноваться. И со временем заметила, что победа в многочисленных конкурсах абсолютно не дает никакой гарантии, что ты добьешься в творчестве чего-то большего. Скорее может помочь финансовая поддержка или случай, а если нет, значит, у тебя просто такая судьба.
Во время гастролей в Набережных Челнах мы выступали в кинотеатре. Поскольку гримерок там не предусмотрено, мы переодевались прямо за огромным экраном.
С одной стороны экрана — мужчины, а с другой — я. А посередине была протянута леска — видимо, благодаря ей держался экран.
Я была готова буквально за несколько минут до начала концерта.
Бегу на «мужскую»«территорию, потому что выход на сцену оттуда. Естественно, про коварную леску забыла. А зря.
Она меня и подкосила — со всего размаха падаю на бетонный пол и в последнюю долю секунды успеваю поднять лицо. Все остальное — колени, плечи, грудь — в тот момент я просто не чувствовала.
Коля подхватил меня на руки и отнес к музыкантам. Мне повезло, что концертное платье не пострадало. Буквально через пять минут, на негнущихся ногах, с синяками и ссадинами по всему телу, я вышла на сцену и стала петь.
В 1996 году я, как и многие артисты, участвовала в предвыборных концертных турах «Голосуй или проиграешь». Наша «агитбригада» ездила по Ленинградской области.
И сколько бы до этого и после я ни выступала, самым экзотическим местом для меня остался самый удаленный райцентр Ленинградской области — Лодейное Поле.
Переодевались мы в магазине, а выступали на крыльце с черного хода. Нашим «стадионом», куда пришли, наверное, все жители этого маленького городка, было поле.
Свой деревянный туалет любезно предоставили в наше распоряжение жители соседнего двора. Они очень гордились, что артисты бегают именно в их нужник.
Но эти неудобства абсолютно никого не смущали — во время выступления была какая-то фантастическая атмосфера. Может, оттого, что концерт был бесплатным, может, тогда еще и зрители из Лодейного Поля, и артисты верили, что мы действительно можем что-то изменить в нашей жизни.
Германия. После концерта ко мне подходит молодой человек:
— Можно вас поцеловать?
Я подставляю щеку.
И вдруг он впивается мне в губы.
Я обалдела от такой наглости. Оттолкнула его и сказала первое, что пришло в голову:
— Да вы что?! У меня же губы накрашены!
На протяжении нескольких лет перед Новым годом у меня проходят концерты в Москве. Я ночую в поезде, а по столице передвигаюсь в основном на машине. Из-за жутких московских пробок постоянно опаздываю на выступления, тем более что в предпраздничные дни ритм сумасшедший — надо успеть выступить в нескольких местах.
Как-то после одного концерта я катастрофически опаздывала на другой. Не стала даже переодеваться — так и села в машину в своем длинном переливающемся платье-чешуе. Только кроссовки вместо туфель надела.
В следующее место нам надо было прибыть через полчаса, но когда я увидела бесконечные заторы, поняла: нам не добраться и к вечеру.
Делать нечего, поднимаю полы платья-чешуи и ныряю в метро, хорошо, что с собой у меня был пуховик с капюшоном.
Всю дорогу прикрывалась капюшоном, и меня никто не узнал. Народ в метро с удивлением рассматривал мои кроссовки и серебряную чешую, предательски сверкавшую из-под пуховика.
В Германии я должна была выступать на дискотеках. И в один из свободных дней мы решили съездить в Баварию — осмотреть королевский замок.
Место — потрясающее, замок — сказочный. Я стояла у подножия задрав голову и неожиданно — прямо на ровном месте — подвернула ногу. Не придав значения такой ерунде, мы пустились в путь. Поднялись на самый верх, потом спустились, пообедали.
А через какое-то время нога дала о себе знать. Жуткая боль проникла во все клеточки моего несчастного тела. Травмированную лодыжку мне перевязали, но стоять на этой ноге я все равно не могла.
Мне нашли костыли, с их помощью я и передвигалась. Беда обычно не приходит одна, у меня начались непонятные перепады давления. Иногда мне казалось, что я теряю зрение: перед глазами прыгают зайчики, головная боль, тошнота.
Вот так, на костылях и с давлением я каждый вечер выступала на зажигательной дискотеке.
О том, чтобы танцевать, нс могло быть и речи — я с трудом стояла на одной здоровой ноге и все время думала, как бы нс упасть. Зрителей я практически не видела — из-за того, что кружилась голова, они все смешались в какой-то калейдоскоп зайчиков и белочек.
Но, по-моему, никто из этих немецких белочек и зайчиков, прыгавших под мои песни на дискотеке, так и не понял, что для них поет тетенька, которая в свободное от работы время способна передвигаться только на костылях, да еще и мучается давлением.
Я считаю, что чем больше таких моментов в жизни, тем лучше. Если бы все выступления и концерты были похожи друг на друга, как братья-близнецы, было бы скучно жить. Главное — ко всему относиться с юмором. Ведь даже то, что сегодня кажется трагическим, завтра мы вспоминаем со смехом. А смеяться над собой — самое благодарное дело.