Знаете, лежать и смотреть в небо до рассвета – это просто волшебно. Сначала небосвод постепенно озаряется крошечными яркими точками, а потом, спустя несколько часов, они угасают, не оставив от себя и следа. Наверное, для полного счастья я хотел бы увидеть солнечные лучи, которые пробиваются сквозь облака. Но в последнее время в Алегрии постоянно пасмурная погода. Как будто этот город нарисовал злой на весь мир художник.
Возле меня посапывала Риана. Ночью попросилась лечь рядом: она очень замерзла. Еще бы, наступили такие холода, что мы рисковали отморозить себе руки и ноги. Маленькому ребенку весом двадцать килограммов спастись от стужи невероятно трудно.
– Ты уже не спишь? – послышался сонный голос Рианы.
– И как ты это поняла? – Я улыбнулся, продолжая смотреть на небо.
– Ты смешно причмокиваешь, когда спишь, – усмехнулась девочка. – А сегодня не чмокал, значит, вообще не спал, – добавила она и вынырнула из-под наших «одеял».
– Серьезно? – Улыбка на моем лице стала еще шире, и я перевел на нее взгляд.
– Ага, – подтвердила Ри, зевнула и протерла глаза.
– Ты чего печальная такая, Ри?
Девчушка почесала затылок, снова зевнула и устремила на меня взгляд своих больших зеленых глаз.
– Мне дядя Армо приснился, – с грустью ответила она.
После ее слов я изменился в лице и отвернулся. Ри очень скучает по Армо. После его смерти Риана уже перестала быть такой лучезарной, как раньше. А чего я ожидал? Она маленькая девочка, которая впервые в жизни лишилась человека, который заботился о ней по-настоящему, словно родной отец.
Почему-то мне кажется, что Ри вырастет мудрым человеком, ведь уже сейчас она рассуждает глубже, чем все известные мне ее ровесники. Судьба с самого рождения наградила ее кучей проблем, но ведь именно трудности дают нам хороший жизненный опыт. То, что пережила она за восемь лет, не переживают люди за все семьдесят.
– Что снилось? – аккуратно спросил я.
– Мы сидели в каком-то уютном домике. И не в Алегрии. Пили это… как оно называется… дядя Армо говорил, что это очень вкусно и согревает…
– Чай? – предположил я.
– Да! Вот! Точно, он самый. Дядя Армо обещал мне, что, когда мы выберемся отсюда, он отвезет меня в… Боже, да что же я все забываю… Место, где растет чай.
– Чайная плантация? – спросил я.
– Да! – Риана мило улыбнулась. – Постоянно забываю… Он рассказывал мне, что любил ездить в Индию на плантации. И во сне мы пили чай, разговаривали и ждали Терри. Знаешь, я совершенно не хотела просыпаться, ведь там сбылась моя мечта. В какой-то момент даже стало казаться, что это вовсе не сон. А потом я услышала крики, открыла глаза и поняла, что я не в уютном домике с чаем и дядей Армо, а в Алегрии, на земле, под грязными куртками. – На глазах малышки навернулись слезы, и она быстро опустила голову.
– Риана, не надо стесняться слез. В тебе и так слишком много силы для своего возраста. Ты ребенок, а детям свойственно плакать чаще, чем взрослым. Слезы говорят о том, что ты живая, что умеешь чувствовать. – Я пододвинулся к малышке и крепко обнял, прижав к груди.
Она начала шмыгать носом, а потом тоже обняла меня единственной рукой.
– Эдвард, теперь я боюсь потерять и тебя. Дядя Армо умер, Терри не вернулся и, наверное, тоже умер…
После ее слов о Терри у меня все внутри сжалось, захотелось сдохнуть. Я даже боюсь допустить мысль о том, что брат погиб. И как мне сказать Ри о том, что я вынужден уйти в Рибовски? Как сообщить, что я окончательно все вспомнил? Пока что я не понимаю, что делать. Да, я не преступник и могу вернуться туда, но, с другой стороны, я – бомж, черт побери! Существует закон о том, что бездомные люди не имеют права обитать в Рибовски. Ты либо сваливаешь в другую страну, либо власти тебя отправляют в Алегрию. Именно так и поступили с Терри. Он ведь тоже не преступник. Просто-напросто проигрался и остался ни с чем. У него не было денег, он не мог переехать, поэтому и угодил в трущобы.
Вернусь я в Рибовски, а что скажу? Здравствуйте, я жив, но я нищий ублюдок, примите меня, пожалуйста? И какой в этом толк? Мне даже помощи попросить не у кого. Абсолютно безвыходная ситуация.
– Ри, нам нужно выбираться отсюда… – тихо произнес я. – Я не могу тут больше находиться. Посмотри на Кристину, она ведь в помощи нуждается. Не скажу, что она для меня очень важна, но все-таки речь идет о человеческой жизни. Мы не смогли спасти Армо, но хотя бы Крис мы должны помочь…
– И что ты предлагаешь делать? Ты, конечно, прав. Мне ужасно жаль Кристину. Она хорошая. Не хочу, чтобы она умирала… Думаешь пойти в Рибовски?
Ну вот, Риана сама подняла тему, которую я всячески пытался обойти стороной.
– В общем, ладно. Я все вспомнил, Ри. Я не преступник. Меня сильно избили перебежчики из Алегрии, украли деньги, машину и выкинули здесь. Я жил и даже не знал, что оказался жертвой. Я могу вернуться в Рибовски, но не через леса, убегая от охраны, а через границу. И вопрос только в том, что мне там делать. Границу могут спокойно пересечь лишь те, кто имеет дом или деньги в Рибовски. В городе запрет на бездомных людей.
– Подожди… – Риана села напротив меня и сосредоточенно посмотрела. – У тебя что – вообще никого там нет? А друзья? Родственники?
– Родственников нет вообще. Точнее, они как бы есть, но родители ни с кем практически не общались, и я тоже. Друзья… были. Но не знаю, нужен ли я им теперь. Думаю, они меня пошлют к чертям.
– Эдвард, ну ты чего как маленький? – Риана состроила возмущенную мордашку, и мне почему-то стало смешно. – Чего улыбаешься? – продолжала возмущаться малая. – Сам говоришь о спасении жизни, а в итоге сидишь и мямлишь, как сопля.
– Вау, ребенок, полегче! – Я в голос рассмеялся и встал с земли. – Да, ты права, но…
– Вот давай без но! – Ри тоже встала и подняла голову, посмотрев мне в глаза. – Нет, лучше сядем, ты настолько высокий, что у меня шея затекает, когда я на тебя гляжу. – Ри плюхнулась на землю, взяла куртку, замоталась в нее и вздохнула. – Я боюсь. Очень боюсь, что ты можешь не вернуться, но у нас больше нет выхода.
– Да, Однорукий Джо, у нас больше нет выхода, – с улыбкой повторил я ее слова. – Теперь настал мой черед спасать вас и… и Филиссу, – неуверенно добавил я.
– Филиссу? Но ты ведь говорил, что больше не хочешь ее видеть?
Порой я много лишнего могу ляпнуть, но это не означает, что я так думаю.
– Как бы тяжело ни было признаваться, но, похоже, эта девушка никогда не покинет мою душу. – Я сел рядом с Ри и с грустью на нее посмотрел.
– Ты ее любишь? – спросила девочка.
– Она была для меня всю жизнь неосуществимой мечтой. Порой смотришь на звезду и безумно хочется до нее дотянуться и прикоснуться… Вот она всегда была для меня такой звездой – красивой, но такой отдаленной.
– Ты ведь хороший, Эдвард… И почему она никогда не обращала на тебя внимания?
– А ее звездой всю жизнь был Терри. Какая все-таки странная штука жизнь.
– Ты еще рассказывал, что вы ссорились. А что-нибудь хорошее ты можешь вспомнить?
– Все время, проведенное с ней, – это один длительный хороший момент. И даже не важно, что ей было наплевать. Я просто любовался ей – и чувствовал себя абсолютно счастливым. Не знаю, что в ней такого, но она покорила меня с первого взгляда. Иногда я думаю, насколько была бы прекрасная жизнь, если бы она влюбилась в меня, а не в Терри. Наверное, тогда ничего плохого бы ни с кем из нас не случилось. Но, увы… судьба распорядилась иначе. Повторюсь, это жизнь, Риана, и она несправедлива к нам.
– Она не виновата, что влюбилась в него, правда… – прошептала Ри и взяла меня за руку. – Но раз уж ты любишь ее, то должен вытащить ее отсюда.
– Я очень странно себя чувствую. По сути, я – ваша последняя надежда. Если мне не повезет, мы застрянем здесь навсегда…
– Почему ты сразу киснешь? Не получится – значит, так нужно. Вот какая у нас жизнь поганая. Хотя я уверена, что ты справишься. Главное, найди человека, который тебе поможет. А мы будем ждать тебя, больше ничего и не остается. – Малышка – о чудо – снова лучезарно улыбнулась и крепко обняла одной рукой.
Риана стала для меня словно младшая сестренка. Но я и правда когда-то мечтал о сестре. Иметь брата-близнеца – круто, но и сестра – это классно.
В конце концов, необязательно, чтобы в жилах текла одна кровь: родственными душами становятся не по крови. Обещаю – я сделаю все, чтобы Риа была счастлива. Нет, я даже клянусь! Нельзя, чтобы она страдала. И еще я не хочу, чтобы мучилась Филисса. Я искренне попытаюсь помочь Кристине и Аише. Каждый из них достоин светлого будущего. И я постараюсь – как могу – дать им этот свет.
Столовую «Гринберга» в обед заполнили ученики. Они уселись за столы, заказали блюда по душе и теперь ели, обсуждая последние новости. За центральным столом уселась Алиса, девушка Кирилла Раевского.
В дверях показался Кирилл. Он оглядел зал и, заметив Алису, направился к ней.
– Привет, Алис! – Он сел, кинув рюкзак на пол.
– А ты где пропадал? Почему три урока пропустил?
– Да отец уже достал! Заставил с утра ехать вместе с ним в думу. Мол, как ты собираешься быть моим наследником, если ни черта не знаешь и не умеешь? Уже мозги закипать начинают.
– Ну, вообще-то, – начала Алиса и сделала глоток сока, – он прав. Ты ведь говорил, что хочешь многое изменить. А потому работай.
– Хоть ты не выноси мне мозги! – Кирилл провел руками по волосам и тяжело вздохнул.
Внезапно из динамика огромной плазменной панели, которая висела на стене, раздался женский голос, Кирилл поднял голову и устремил взор на экран.
Кирилл нахмурился.
– Слушай, а мы на выходных в аквапарк поедем? – спросила Алиса.
– Какой аквапарк, Алиса? Ты вообще слышишь, что в новостях передают?! – возмутился парень.
– Слышу, но что, мне теперь в конвульсиях биться? Все мы когда-нибудь умираем. Я не знала семью Бенуа, какое мне дело до предков Лиссы?
– Господи, какой ужас! – Кирилл вздохнул. – Как же мне жаль Филиссу. Она даже не узнает о том, что ее мама умерла, а отец на грани жизни и смерти. Мне кажется, когда Лиссе сообщат, ее это просто убьет… Она ведь теперь сирота.
– Кир, я никак не пойму, как долго ты еще будешь говорить о семье этой мерзкой блондинки? И чего это ты талдычишь про нее? Я только и слышу ее имя в последнее время!
– Я лишь пару раз о ней говорил.
– Серьезно? Ощущение, что ты думаешь о Бенуа куда больше, чем обо мне. Самому не надоело? Или ты глаз на нее положил? – Алиса нервно застучала вилкой по столу и злобно сверкнула глазами.
– Что ты мелешь? Я ей как человек сочувствую. Я бы на тебя посмотрел, если бы ты, не дай бог, родителей потеряла. Никто не заслуживает такого, Алиса! Тебе сожаление незнакомо?
– Ну иди и спасай ее! Че сидишь? Чеши в Алегрию, вытаскивай Бенуа, рассказывай про родителей, подтирай ей сопли. Достал со своей жалостью. Чересчур великодушный, аж противно.
– Если тебе противно, почему ты до сих пор со мной встречаешься?
– Сама не знаю! По-моему, пора бы все закончить, – выпалила Алиса и сразу изменилась в лице, сообразив, какой бред сморозила.
Кирилл несколько секунд смотрел на нее, а затем поднялся из-за стола.
– А ты права. Давно пора. Мы совершенно не понимаем друг друга, и тебе, конечно, будет лучше без такого великодушного ублюдка. Ищи такого же, как и ты, – бесчувственного эгоиста. Ну а я лучше помогу Филиссе. Хоть доброе дело сделаю. – Кирилл взял с пола рюкзак и побрел к выходу.
