Не зря мудрый Савелий вручил ему номер телефона Майкла Джеймса — бригадного генерала ФБР. Большая шишка! Дай бог, если он согласится хотя бы поговорить с ним, а не то чтобы помочь! Правда, Савелий убеждал его, что Майкл «классный парень», но это, может быть, для самого Савелия… Собственно говоря, а чем он рискует? Ничем!
Константин подошел к уличному телефону-автомату и набрал номер.
— Джеймс слушает! Кто это? — раздался довольно приятный мужской голос.
— Вам привет от Бешеного! — проговорил Константин по-английски, Савелий говорил: Джеймс сам решит, как с ним общаться.
— Вы кто?
— Константин…
— Рокотов? — Чувствовалось, что генерал чуть расслабился.
— Так точно, господин генерал! — бодро отозвался Константин.
— Мне Бешеный звонил насчет вас! Вы где, в Батон-Руж?
— Да, в Шератон-отеле.
— Нужна помощь?
— Боюсь, что да!
— Вы сможете перезвонить с уличного автомата по другому номеру?
— Я и так в автомате.
— О'кей! Записывайте.
Через минуту Константин перезвонил по новому номеру.
— Обрисуйте ситуацию вкратце, самое главное!
Генерал заговорил по-русски, что ввергло Константина в настоящий шок: Савелий упоминал, что Майкл владеет русским, но то, что он говорит почти без акцента — это действительно круто! Он даже присвистнул от удивления.
— Удивлены моему русскому? — усмехнулся Майкл.
— Не то слово: просто в шоке!
— Неужели так плохо?
— Шутите? Вы говорите лучше, чем некоторые русские!
— Уверен, вы мне льстите, ну да ладно: вернемся, как говорят у французов и у вас, к нашим баранам. Итак, вкратце история…
— Вкратце так вкратце. Похищен ребенок, следы ведут в Батон-Руж, при мне все необходимые документы и нотариальная доверенность настоящей матери на мое имя для предъявления американским властям.
— Документы на каком языке?
— На русском и английском.
— Они легализованы в вашем Министерстве юстиции?
— Конечно! — довольно улыбнулся Константин, добрым словом вспомнив нотариуса, вовремя подсказавшего о тонкости американского законодательства.
— Так в чем же проблема?
— Есть подозрение, что люди, которые привезут похищенного ребенка в Батон-Руж, тоже будут иметь на него документы, и вполне возможно, что не поддельные.
— Мне трудно понять, как похитители могут иметь настоящие документы на украденного ребенка! Вероятно, такое возможно только в России. Ладно, об этом как-нибудь потом… Фото похищенного ребенка у вас имеется?
— Так точно! Подлинность фотографии заверена международным нотариусом…
— Когда ближайший рейс из России или из Узбекистана?
— Завтра в восемь утра.
— Вы в каком номере отеля?
— В двести тридцать седьмом.
— Ждите: вам позвонит или обратится лично человек со словами: «Майкл передает вам привет и пожелания удачи!» Запомнили?
— Так точно! «Майкл передает вам привет и пожелания удачи!» Простите, он что, тоже говорит по-русски?
— Только эту фразу, — усмехнулся генерал и добавил: — К сожалению…
— Спасибо вам.
Рассказывая Богомолову об омском приятеле, Савелий имел в виду своего первого командира, с которым он прослужил в Афганистане немногим более двух лет. Старший лейтенант Валентин Аскольдович Воскобойников, прежде чем попасть в Афганистан, служил в воздушно-десантных войсках, оставшись на бессрочную службу по собственному желанию. До призыва в армию он занимался боксом, выполнил норму кандидата в мастера спорта, стал призером Сибири, Урала и Дальнего Востока. Все сулили ему большое спортивное будущее.
Скорее всего, так бы оно и случилось — его физические данные говорили сами за себя: рост — сто восемьдесят девять, восемьдесят пять килограммов сплошных мышц, пудовые кулаки, резкий, подвижный, да еще, ко всему прочему, и рыжий. Что и было показателем его взрывного бескомпромиссного характера. Но если не задирать его и не наступать ему на любимую мозоль, то Валентин был добрым, мягким и очень отзывчивым человеком и, главное, самым верным другом. Именно эти черты его характера: бескомпромиссность, верность в сочетании с его вспыльчивостью и отзывчивостью и сыграли с ним злую шутку.
Как нередко бывает во времена юности, рядом с сильным парнем обязательно вьется хвостиком слабый, беззащитный, который чаще всего имеет склочный и неуживчивый характер. А более сильный, как правило, терпит его выходки из ложного чувства вины: ведь он такой сильный, его приятель слабый, зачем же от него еще и требовать каких-то иных положительных качеств? Вот и приходится сильному парню вставать на защиту более слабого даже в тех случаях, когда тот не прав. А слабые всегда этим пользуются и в буквальном смысле садятся на сильных и ноги свешивают, погоняя и руководя ими.
